Все обо Всем

Недочка, а ты пейринг не поменяла? или у нас Жданчик в Фея переквалифицировался?:D

Жду продолжения!!!

_________________

Вопреки всеобщему мнению, верю в жизнь после сессии.

Глава 31

Андрей заглянул в каморку – Катя, как обычно в последние два дня, напряженно всматривалась в экран монитора, пристукивая клавишами и что-то почиркивая на листочке.
- Кать, как у нас дела?
- Отлично! – оторвалась Катя от монитора, - твоя идея выпустить коллекцию перед праздниками – гениальна! Продажи, против обычных, увеличились в два раза!
Довольно улыбнувшись, Жданов прислонился к косяку:
- Мне показалось или ты сегодня не обедала?
- Не могу… Некогда…
- Ты прекрасно знаешь, что я не отстану – если уж я не могу взять на себя часть твоей работы, то могу хоть позаботиться о том, чтоб ты не сидела некормленая.
- Андрей… - Катя подняла голову, слабо улыбнулась, - спасибо за заботу, но я, правда, не хочу…
- Бросай все, пошли. А то выключу компьютер, а потом буду ругать за потерянные данные, - нахмурил брови Жданов.
- Андрей…
Ну, как она могла сказать Андрею, что уже несколько дней даже запах пищи вызывает у нее тошноту, а мама ничего пока не заподозрила только потому, что Катя, начиная с четвертого числа, с утра до ночи сидит на работе. И что отчеты – как реальный, так и сказочный, она уже сделала за это время, а сейчас, кроме текущих дел, занимается только тем, что вводит поступающие данные о продажах; остальное же время имитирует кипучую деятельность.
- Катя… - Жданов присел рядом с ней на табуреточку, - я же вижу, что с тобой не все ладно…
- Ты ошибаешься.
- Не думаю, - Андрей помолчал, кумекая что-то, вдохнул, как перед прыжком в воду и спросил в лоб, - ты беременна?
- Что? – округлила глаза Катерина.
- Да? – повторил Андрей.
Катя хотела ответить, что – нет, но организм сам собой расклеился, в носу стало мокро, а слезы выкатились из глаз. Отвечать и не пришлось…
Жданов обогнул стол, присел рядом, обнял:
- Кать… ты успокойся для начала…
Катя всхлипнула:
- Это очень заметно?
Андрей понял – о чем она:
- Не думаю… мне кажется, что только я наблюдаю за тобой целый день; ты же почти не выходишь отсюда…
Катя снова всхлипнула.
- Что ты собираешься делать? Вечно прятаться не получится…
- Ну, выбор у меня небольшой…
- Я надеюсь, ты не собираешься на аборт?
- Не знаю. Я еще не решила.
- Катя. Не надо… - Андрей взял ее за руку, - Выходи за меня замуж…
- Что-о-о?
Жданов пожал плечами:
- У ребенка должен быть отец.
- Но… ведь…
- Но ведь его нет? Сейчас, во всяком случае. Если он вернется… я же все понимаю…
- Андрей, но… я тебя не люблю… вернее, люблю… как друга…
- Я знаю, и не претендую ни на что. Но мне очень не хочется подставлять тебя под проблемы – я ведь могу помочь. В этом – могу.
- Но… твоя личная жизнь?
- Постоянной девушки у меня сейчас нет. Остальное… Ты можешь быть спокойна – об этом никто ничего не узнает. Не волнуйся… никаких разговоров не будет. А если хочешь… - он замялся, но все-таки решился, - наш брак может быть и не фиктивным…
Кате не хотелось обижать Андрея, она – да, доверяла ему как другу, но в его вероятную верность женщине, к которой он испытывал только дружеские чувства… извините… фантастика этажом выше.
- Нет, Андрей. Не надо жертв.
- Ну… как скажешь…
- А разве я согласилась? Я тебе благодарна… за помощь… ты – действительно настоящий друг… но… мне надо подумать… Не обижайся…
- Что ты! Конечно, я не обижаюсь…
- Тогда… ты иди… я еще немножко поработаю, вот, - она показала на листочек с цифрами, - я довведу продажи свежие.

У выхода он обернулся:
- Кать… А… может быть так… что отец – я?

Катя опустила глаза к столу. Что ему ответить, если сама не знает. Может так быть? Может. А может и не быть. Сказать, что может? Обнадежить? возможно, зря. Отрицать?
Катино молчание Жданов воспринял как-то по-своему – он, покачав головой, вышел, аккуратно затворив дверь.
Ну, что сказать-то? Она же предохранялась! Таблетки пила! Потому и сказала Андрею тогда, что с этим все в порядке… Господи… А если… а если он подумал, что я нарочно? Ведь все выглядит так, будто я сразу после его развода подсуетилась и, используя Ромку как стимулятор ревности… всеми правдами и неправдами…
Нет. Ей нельзя за него замуж! Она ни за кого не пойдет, будет одна. А потом… когда малыш родится… тогда видно будет…
Но как подумала – какой дома будет скандал… жить расхотелось. Может, все-таки, аборт?

Жданов вернулся через час – он, не смотря на сопротивление Кати, сгреб со стола все документы, отодвинул клавиатуру и выставил на освобожденное место коробочки и баночки.
- Вот, смотри, от этого тебя тошнить не должно… это – салатик из свежих овощей – капуста, морковка, ну и так далее, тут – фруктовый салат, ничего аллергенного, сок яблочный и творожная масса… Это все тебе нужно для малыша. Творог, особенно, там кальций.
Катя удивленно смотрела то на коробочки, то на Андрея в совершенно не свойственной ему роли:
- А-а-а… ты откуда это все знаешь? Я и не предполагала, что ты – диетолог…
- Кать… я просто проконсультировался в ресторане… сказал, что у меня жена беременная и ее от всего тошнит… ну и вот…
Катя вспыхнула:
- Андрей… спасибо, конечно, только… ты бы не торопился женой меня называть, а? Я вообще не думаю, что это – хорошая идея…
- Хорошая-хорошая, не сомневайся, вот, кстати, - он залез в карман и вынул маленькую коробочку, - еще раз – выходи за меня замуж.
Он открыл коробочку и поставил перед Катей. Там были обручальные кольца.
- Ты псих? – прижала Катя ладошки к раскрасневшимся щекам.
- Считай, что псих, - он присел рядом, - Ну… Катюш… Подумай сама – так же лучше будет. Ну, вот что ты своему папе скажешь? Он же тебе такую нервотрепку устроит! А разве малышу это полезно?
- Андрей… я…
- А ты ничего не говори. И для начала – поешь.
Он снова ушел, оставив Катю в полной растерянности. Такого поведения от Жданова она не могла ожидать даже во сне! Все казалось каким-то нереальным, и она даже ущипнула себя, чтоб проверить состояние бодрствования. Разумеется, ничего не произошло – кроме покраснения на руке.
Нехотя Катя приоткрыла коробочки – запах не был противным, она осторожно подцепила салат на вилочку, проглотила… прислушалась к ощущениям… все в порядке! Организм радостно отозвался невыносимым чувством голода и, через полчаса на столе остались только пустая посуда.
- Надо сказать «спасибо»… - подумала Катя, но Жданов, словно услышал ее мысли и появился сам.
- О! Молодец! – обрадовался он, - А говорила – «ничего не хочу!»
- Андрей… спасибо… только…
- Кать… я все понимаю. Но ты не волнуйся, все это… - он указал на стол, - совсем не потому, что я надеюсь на то, что ребенок – мой. Я не буду разочарован ни в каком случае… Понимаешь?
- Но… если Рома вернется…
- Если Рома вернется, и вы захотите быть вместе, я не буду препятствовать. Мы же договорились, что наш брак будет фиктивным… Но его фиктивность не помешает мне заботиться о тебе, и делать все, чтоб окружающие ни на секунду не заподозрили ничего неладного.
- Андрей… - чувство благодарности распирало Катю, хотелось сказать что-нибудь очень хорошее, вот только не находилось ничего, - Андрей… я…
Он улыбнулся.
- Андрей… я не понимаю – что с тобой произошло… ты совсем не похож на себя…
- Кать… знаешь, чем я занимался в праздники?.. Я очень много думал о жизни. О себе. И… наверное, после всего, что произошло, я изменился… повзрослел… стал серьезнее…
- Мне как-то не верится…
- Я буду стараться… Мне хочется надеяться… что это – не временное…
- Умопомрачение! – закончила за него Катя.
- Явление… - поправил Андрей.
Катя покачала головой:
- Правильный Жданов?.. Не знаю… .но тебе не мешает знать, что абсолютно положительные люди – очень противны. Как еда без соли…
- Я учту, - засмеялся Андрей, - и оставлю себе пару недостатков!

Совет акционеров прошел спокойно – даже Воропаев не слишком выделывался, но тому была веская причина: продажи, действительно, изумляли.
По окончании Совета Жданов попросил отца с матерью зайти ненадолго в его кабинет. Катя в это время уже ушла – ей нужно было к врачу.
- Мама, папа… - спокойно и просто сказал Андрей, - у меня есть новость: я женюсь.
Павел Олегович, хмыкнув, почесал затылок. Маргарита Рудольфовна не была так спокойна:
- Андрюша! Как ты можешь жениться, если ты еще женат?
- Нет, мама. Уже – нет. Суд был вчера, и теперь я официально разведен.
- Андрюша, но… зачем тебе опять скоропалительная женитьба? Тебе одного раза мало?
- Мама, на этот раз – ничего скоропалительного.
- Но кто она? Ох! – Маргарита прижала руки к груди и с надеждой посмотрела на сына, - Неужели ты одумался и это – Кирочка?
- Я знаю, что тебя никто, кроме нее не устроит, но это – не она. Я женюсь на Кате Пушкаревой…
- Что-о-о-о? – Маргарита даже привстала, - На Пушкаревой?!
- Мама, не делай такого трагического выражения лица! Это – мой выбор. Если я ошибся, то это будут - мои ошибки.
- Андрюша, но…
- Мама… все, что ты можешь сказать, ты мне уже говорила в прошлый раз, помнишь? Давай не будем повторять дискуссию, потому что я женюсь вне зависимости от твоего согласия!
- Андрей! – прервал их Павел Олегович, - признаться… этого я ожидал меньше всего, но… лично меня твой выбор устраивает…
- Паша! Как ты можешь! Наш Андрюша и эта девочка…
- Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что эта девочка – самый близкий для нашего сына человек. У них прекрасный рабочий тандем… и… если здесь есть еще и чувства… то… думаю, такой брак имеет все шансы стать удачным…
- Спасибо, па!
- Андрюша, но…
- Мамочка… я думаю, папа лучше меня объяснит – почему он считает мой выбор удачным. А сейчас извините, мне пора.
- Куда?
- Вот как раз подавать заявление в ЗАГС.
- Подожди, сын, - остановил его Жданов-старший, - а где Катя? Нам можно с ней поговорить?
- Можно, но, боюсь, не сегодня. Она уехала по делам и через 40 минут мы с ней встречаемся, а потом поедем к ее родителям.
- Мы тоже! – тоном, не терпящим возражений, сказала Маргарита.
- Нет, мама. Они еще ничего не знают, боюсь, что мне еще придется попотеть, чтоб уговорить Валерия Сергеевича дать согласие на наш брак.
- Уговорить? – всплеснула руками Маргарита, - да… да…
- Мама… - улыбнулся Андрей, - Валерий Сергеевич – человек строгий, ему не так просто понравиться, тем более, что я в армии не служил.
- В армии? – переспросил Павел.
- Да. Катин папа – бывший военный. Сейчас он переквалифицировался на более мирные дела, он – бухгалтер.
- Бухгалтер? Бывший военный? – удивилась Маргарита.
- Марго, - объяснил ей Павел, - в армии тоже существуют бухгалтерии.
- Но…
Андрей взглянул на часы:
- Все, извините, мне пора, я не хочу опаздывать.

_________________
Все будет. Но не сразу...

Ирка
stoliar-stoliar

спасиб, дорогие!

_________________
Все будет. Но не сразу...

Ух ты!
Такого повората я не ожидала
Чуток в шоке
Но хотя он правильно сделал
А чей ребенок то??
И где Ромка запропостился??

А еще будет? Или ждать до завтречка

_________________

Дрогнет Запад, и дрогнет Восток.
Сила, Сила в Руке.
Девять Звезд - Синий Цветок,
Синий Цветок на Клинке.

ой, ну и закрутилось...
бедный Ромик, когда решит вернуться- такой удар! хотя Жданов молодец- повзрослел, начал отвечать за свои (?) поступки....

вобщем Недочка, спасибо большое! жду продолжения!!

_________________

Вопреки всеобщему мнению, верю в жизнь после сессии.

а неизвестно :)

а пусть учится решать проблемы, а не убегать от них
Спасиб, дорогие!


Глава 31

Андрей подъехал как раз вовремя – Катя выходила из ограды поликлиники. Он высунулся и позвал ее, Катя обернулась.
- Андрей? – удивилась она.
- Иди, садись.

- Чуть не опоздал! – сказал он, - ну, как?
- Ты зачем приехал? – ответила она вопросом на вопрос.
- Встретить. Поговорить.
- Андрей… не нужно… я не хочу портить тебе жизнь…
- Катя!
- Все это – только моя вина, мне и расплачиваться…
Андрей нахмурился:
- К сожалению, расплачиваться ты заставляешь ребенка…
- Нет! – воскликнула Катя.
- Да! Ты можешь сколько угодно играть в жертву или, наоборот, в свободную женщину, но крайним останется малыш.
- Послушай… ну… ладно… если бы мы с тобой были сиротами… тогда не нужно было бы думать о других… но… я не представляю – что скажет мой папа!
- Зато он обрадуется, что у тебя ребенок и нет мужа!
- У меня и так ребенок, и нет мужа!
- Но, по крайней мере, муж у тебя будет!
- Ему очень нравился Малиновский…
- Ничего, придется скушать меня. Правда, я в армии не служил… но занимался таэквондо… и в футбол играю… может и зачтется за армию…
- Ты все не о том, Андрей…
- О том, о том.
- Но твои родители! Они же…
- За моих можешь вообще не переживать – я им уже сказал, что женюсь!
Катя ахнула:
- И?..
- Что «и»? Я – совершеннолетний, причем, давно. Разрешения мне не требуется…
- Андрей, но…
- Не беспокойся. Папа сказал, что вполне одобряет мой выбор.
- А мама?
- Мама будет недовольна в любом случае, кроме Киры… но это только поначалу…
- Послушай… но ребенок может быть и не твоим! Даже – скорее всего, не твоим!
- Я тебе уже говорил, что для меня это не важно.
- А родители!
- А мы что, будем им говорить?
- Но… если… - хотя, Катя сама уже с трудом верила, что когда-нибудь Рома вернется.
- Катя… я… мы… ну, в общем, решим, так сказать, в рабочем порядке. Если ты захочешь уйти к нему, представим все так, что это я – негодяй. Не волнуйся…
Катя сжала пальцами виски:
- Андрей, но нельзя… нельзя же так!
- Не будь эгоисткой. Ты должна думать о ребенке, о том, чтоб ему хорошо было. Ему, Катя, а не тебе. Нельзя, чтоб у ребенка отца не было! Нельзя, чтоб беременная женщина была одна и страдала…
Катя хмыкнула.
- Понимаю, - согласился Жданов, - понимаю, что не смогу избавить тебя… от страданий… но смогу позаботиться – столько, сколько нужно.
Катя замолчала, исчерпав аргументы.
- Замечательно, - сказал Андрей, - паспорт, надеюсь, у тебя с собой?
- Что?
- Поедем сейчас подавать заявление...

Когда они остановились у ЗАГСа, Андрей задал еще два вопроса – дали ли ей справку о беременности и… не будет ли она возражать, если он сумеет договориться так, чтоб их расписали сразу?
- Что? Сразу?
- Да… Мне кажется, что так будет лучше. Хотя, если ты хочешь настоящую свадьбу, белое платье там, цветы, гостей… то можно отсрочить на неделю…
- Какое платье, Жданов? Какая настоящая свадьба? Вот этого фарса уж точно не надо!
- Значит, ты согласна?
- Делай, как знаешь… Мне уже все равно…

Их действительно расписали сразу. Катя уже потом поняла, что договорился он заранее – потому что их там как будто ждали… Но кольца были настоящие… И цветы… они, оказывается, лежали у него на заднем сидении… И еще… он настоял на смене фамилии…
Катя так устала от всего напряжения последних полутора недель, что перестала с ним спорить, а соглашалась со всем – у нее было ощущение, что он продумал все, до мелочей; а она хорошо знала, что свернуть Жданова с принятого решения почти невозможно; она же находилась не в том состоянии, чтоб противоречить.
- Пусть будет как будет… Как судьба повернется…

- Кать… - осторожно сказал Андрей уже в машине, - теперь нам нужно к тебе… к твоим родителям…
Катя вздрогнула – как бы ей хотелось этого избежать! В их женитьбе для нее лично самым страшным было именно оповещение родителей… Как им объяснить все?
- Я… я не знаю – что им сказать…
- У меня есть идея… Вот… послушай… - и он изложил то, что придумал.
Катя грустно улыбнулась:
- Это похоже на ЛА-сериал.
- Ничего… чем фантастичнее, тем более похоже на правду. Как думаешь, твой папа поверит?
- Возможно… но ругаться все равно будет страшно.
- Ничего. Я не слишком пугливый. Только… мне кажется, маме ты должна сказать правду…
- Правду? – испугалась Катя, - Ты что? Как я скажу, что не знаю – от кого у меня ребенок?
- Нет, Катюша, правду – да, но не до конца. Скажи, что ребенок – от Ромки. Что вы с ним поругались очень сильно, что виновата – ты. И что наш с тобой брак – фиктивный.
- Мне это не нравится, - помрачнела Катя.
- Что именно?
- Все.
- Хорошо. Я объясню. Сказать о твоей вине нужно для того, чтобы, когда Рома вернется, к нему не было претензий. Про фиктивность – для того же…
- А если ребенок – твой?
- Когда мы об этом узнаем, пройдет уже много времени. Нам главное – сейчас всех успокоить.
- А зачем маме вообще рассказывать?
- Ну-у-у… мне кажется, что твоя мама замечает больше, чем показывает внешне… Возможно, она и о беременности уже догадалась… Пусть лучше она знает почти правду.

- Катенька? Андрей Палыч? – Елена Александровна чуть не упала, открыв дверь, а все потому, что в руках у Жданова был огромный букет.
- Это Вам! – улыбнулся Андрей.
- А-а-а-а… в честь чего? – настороженно спросила Пушкарева-старшая.
- У нас новость…
Держа Катю за руку, Жданов почувствовал, как она напряглась – он ответил несильным пожатием: мол, не волнуйся.
- Ну… проходите…
Помогая Кате снять пальто, Андрей шептал:
- Не волнуйся, успокойся, не напрягайся, и вообще - я буду говорить сам.
Они прошли на кухню.
Катя прятала руку с кольцом под столом.
Валерий Сергеевич внимательно смотрел на молодых, ожидая их новости; взглядом он скользил по их лицам, пытаясь понять – хорошее это известие или плохое.
- Э-э-э-э… - Андрею казалось, что морально он готов к разговору, но сейчас он слегка потерялся, испугался что-ли?
Но вздохнул и, стараясь не выдавать волнения, выдал информацию:
- Елена Александровна, Валерий Сергеевич, я прекрасно понимаю – что это делается не так, но… мы с Катей сегодня… расписались…
Никто ничего не понял.
- Вы… что? – переспросил Пушкарев.
- Мы поженились, - уточнил Жданов.

Глаза у Валерия Сергеевича начали принимать несвойственную им форму; Елена Александровна, ахнув, прикрыла рот рукой и застыла у плиты.
Новоиспеченные супруги молчали: Катя – потупив глаза, Андрей – глядя прямо перед собой с видом летчика-испытателя, собирающегося взлететь на ероплане конструкции урюпинского умельца.
- Та-а-а-ак… - произнес Пушкарев тоном, не предвещающим ничего хорошего, - это как же так? А где Роман?
- Отвечай, Катерина! – голосом хлестнул он Жданова, открывшего рот.
- Рома… - подрагивая, произнесла Катя, но Андрей прервал ее:
- Катюша, иди, собирай вещи. Я сам все объясню.
- Куда это – иди? – возмутился Валерий, - Ишь, раскомандовался! Пусть отцу ответит!
- Валерий Сергеевич, я могу Вас понять, но, извините – с сегодняшнего дня Катя – моя жена. И слушать теперь она должна МЕНЯ! Катя… - с нажимом сказал Андрей, - иди, собирай вещи. Елена Александровна, Вы сможете ей помочь?
Пока Пушкарев хватал ртом воздух, женщины ушли; Елена со свойственной ей сообразительностью, смекнула, что, очевидно, то, что она услышит от Кати, будет несколько отличаться от версии для отца.
- Не командуй тут! – еще успел крикнуть Пушкарев вслед жене и дочери, но Жданов уже поднялся и закрыл за ними дверь.
- А теперь поговорим по-мужски, без истерик и скандалов, - жестко сказал Андрей.
Валерий Сергеевич, не ожидавший такого поворота событий, насупившись, замолчал.
- Мы с Катей все время работали бок о бок и в конце концов поняли, что испытываем друг к другу симпатию, не вписывающуюся в рамки рабочих отношений… - спокойно, как бы вспоминая, начал Андрей, глядя тестю прямо в глаза. Под этим взглядом Валерий растерялся, потерял пыл и напряг внимание, - мы… каждый по отдельности… не проявляли этой симпатии, но однажды… состоялся разговор… и мы поняли… что нравимся друг другу… только… для Кати это было особенно страшно… она считала, что я неправильно ее пойму… слишком это пошло – начальник и секретарша… и она меня отвергла, в очень резкой форме… я… я был оскорблен и взбешен… хотел вызвать ревность… угрожал, что женюсь на первой встречной… и она не замедлила появиться… я знаю, что поступал плохо, но до самого последнего момента… я ждал, что Катя одумается… я… говорил ей, что… одно только ее слово и свадьбы не будет, но Катя была упряма… упрямства ей не занимать… и я… женился.
Я слишком быстро понял, что сделал это зря, но Кате, казалось, было все равно… и я пытался стать примерным семьянином, пытался забыть Катю… это получалось плохо… я не мог не думать о ней… а она… сблизилась с Романом… они были друзьями, я и не думал, что… ну а… они начали встречаться… и вот, как оказалось, этого я выдержать уже не смог, я понял, что должен ее вернуть, что мы должны быть вместе, и я должен… добиться этого, чего бы мне это не стоило… я… не хочу рассказывать все подробности… я не всегда был благороден… в этой борьбе я потерял друга… но… мы с Катей любим друг друга, вот это – самое важное. Она не была бы счастлива с Романом… нет счастья без любви – я это понял на своей ошибке. Вот так.

Пушкарев слушал молча, хотя, Жданову временами казалось, что он и не слушает вовсе.
Жданов закончил монолог, Пушкарев, помолчав еще немного, спросил:
- А вы не могли сначала сообщить нам о своих намерениях, а потом…
- А Вы стали бы меня слушать? Насколько я Вас знаю, то, Вы, скорее, спустили бы меня с лестницы… Статус мужа дал мне право говорить с иной позиции, ведь намерения – это одно, а сделанное – совсем другое. Теперь Вы уже не можете мне не верить.
- Да, - скрепя сердце, был вынужден признать Пушкарев, - но… но если ты обидишь Катюшку, то…
- Не беспокойтесь. Я сам выдерну ноги любому, кто попробует обидеть ее.
Пушкарев хотел что-то сказать еще, но Андрей поднялся:
- А теперь, Валерий Сергеевич, извините, и разрешите откланяться – у нас сегодня был очень тяжелый день, Вы, наверное, знаете – Совет Акционеров… мы оба к нему готовились, но Катя - особенно. Ей необходим отдых.
Пушкарев не стал протестовать – ему надо было как-то смириться с существующим положением вещей; он был так ошеломлен, что не мог даже ругаться.
- Катя! – позвал Жданов, выйдя в прихожую. Он увидел, что чемодан и сумка уже стоят у вешалки, а, в ответ на его зов, появились и Катя с мамой.
Андрей помог жене одеться, посмотрел еще раз на ее родителей:
- Простите меня за кажущуюся скоропалительность. Через несколько дней, мы с Катюшей обязательно приедем к Вам – тогда и отпразднуем нашу свадьбу. До свидания… Не сердитесь, пожалуйста, я хотел как лучше…
Елена Александровна подошла к нему, поцеловала в щеку и шепнула на ухо
- Спасибо Вам, Андрей Палыч, вы – благородный человек… - она смахнула слезинку.
- Просто Андрей… и… не нужно думать обо мне лучше, чем я есть на самом деле… а то мне будет очень тяжело… соответствовать…

- Как все обошлось? – спросила Катя.
- Без криков, - улыбнулся Жданов, - даже спокойнее, чем я думал.
- Удивительно…
- Он, скорее всего, ругаться будет позже, пока – слишком ошеломлен… А у тебя как?
- Ты был прав… Мама догадалась и как раз сегодня хотела поговорить об этом…
- Значит, мы вовремя все сделали?
- Да… наверное…

Жданов распахнул дверь квартиры, Катя хотела шагнуть, но Андрей притормозил ее и поднял на руки.
- Ты с ума сошел?
- Ну… пусть хотя бы что-то будет по-настоящему…
- Как сказать… по-моему, почти все по-настоящему… только очень быстро…
Андрей не ответил, затеплив надежду; он аккуратно опустил Катю, а сам пронес поклажу внутрь квартиры.
- Катюша, - обернулся он к замешкавшейся Катерине, - я сейчас освобожу часть шкафа, извини, что не сделал этого заранее… сама понимаешь… а ты пока проходи, осваивайся.
Катя прошла на кухню, села, опустив руки.
Состояние ее называлось – «Мама, не горюй!». Она была вымотана до предела, настолько, что не могла даже думать – просто смотрела в окно, за которым плясали и кружились снежинки, завораживая и гипнотизируя.
Просидела она так довольно долго, потому что очнулась от голоса Андрея:
- Кать? А что ты здесь сидишь?, - и, не дожидаясь ответа, - Пойдем…
Он отвел ее в спальню.
- Вот, смотри, я здесь освободил место в шкафу, только внизу постельное белье оставил и полотенца. На постели все чистое, так что, если хочешь, можешь отдохнуть, ты наверняка устала.
Я сейчас отлучусь часа на два – надо продукты купить, у меня почти ничего нет, и к родителям ненадолго заехать. Ты не заскучаешь?
- Нет…
- Хорошо… - Андрей легонько коснулся губами ее щеки, - тогда отдыхай, я поехал. Если вдруг что понадобится, и не сможешь найти, звони на мобильный.

- Андрей… - окликнула его Катя, когда он уже был в дверях.
- Да? – обернулся с выражением полнейшего внимания.
- Спасибо…
- Все нормально, Кать…
Катя села на постель. Надо было бы разобрать чемодан, но сил не было; она просто легла, уткнувшись в подушку. Все казалось ей… нет, не сказкой, а странным сном, таким очень-очень хорошим… но когда все время кажется, что вот-вот произойдет что-то страшное…

Андрей поехал не к родителям – с родителями он будет разговаривать завтра, на сегодня у него была намечена еще одна встреча; он надеялся, что застанет того, кого нужно, дома и – в одиночестве…

_________________
Все будет. Но не сразу...

Тот кто нужен это Ромка?? Ыыы!! Признавайся партизанка!

Разговор был мягким каким то. Без сто грамм и мордобоя-не честно.
Но так даже лучьше
А еще будет?

_________________

Дрогнет Запад, и дрогнет Восток.
Сила, Сила в Руке.
Девять Звезд - Синий Цветок,
Синий Цветок на Клинке.

Глава 33

- Андрей?
- Здравствуй, Кира… я… не слишком тебе помешал?
- Нет… проходи… - Кира удивленно отступила вглубь квартиры.
- Спасибо… - шагнул Андрей вперед.
- Что-то случилось?
- А тебе мои не звонили, разве? Не говорили ничего?
- Да… Маргарита звонила… она в шоке… собственно, я – тоже… это шутка такая?
- Нет, - сказал Жданов, - я приехал специально, чтобы все объяснить…
Кира внимательно всматривалась в его лицо, отыскивая в выражении глаз подвох какой-нибудь, искорку смеха или что-то такое, что было объяснимо – но нет… он был абсолютно серьезен; таким он бывал крайне редко, уж кто-то а Кира это знала.
- Ты… ты адресом не ошибся? Мне - объяснять?
- Да, - кивнул Андрей, - тебе. Я не ошибся.
- Ну… проходи.
- Спасибо.

- Я понимаю, что ты очень удивлена – и услышанным от мамы, и тем, что я приехал объясняться… Дело вот в чем… - Андрей снял очки и потер лоб, - я заметил, что в последнее время у вас с Катей наладились отношения… во всяком случае, ты…
- Это имеет какое-то отношение к вашей свадьбе? – нервно перебила Кира. В душе она Пушкареву уже расстреляла, повесила, зарезала, отравила и сбросила с крыши здания ЗимаЛетто.
- Нет. К свадьбе – конечно, нет. А к моему визиту – да.
- Угу… ты хочешь, чтоб я с ней подружилась? Или подружила с ней твою маму? – неприязненным тоном спросила Кира.
- Нет, конечно… Скажи… ты способна сохранить в тайне то, что я расскажу?
Кира напряглась. Она не могла даже предположить – что собирался сказать Жданов, ощутила лишь некую ненормальность этого странного брака.
- Хорошо. Говори.
- Кира… это очень серьезно… Я не могу требовать от тебя никаких гарантий, и мне придется довериться только твоему честному слову.
- Но.. если не веришь, то не говори тогда ничего!
Андрей покачал головой:
- Если я не скажу, то вновь вернется твоя ненависть, а я этого не хочу…
- Говори. Я даю честное слово, - обещание молчать она дала, скорее, из любопытства.
- Так вот. Кира, наш брак с Катей – фиктивный.
- Что-о-о? Зачем?
- Ты знаешь, что Катя встречалась с Малиновским?
- Ну… знаю… и он уехал…
- Да. Они серьезно поссорились, и Ромка уехал неизвестно куда. Когда он вернется – тоже неизвестно…
- А… она… беременна? – догадалась Кира.
- Да. Это выяснилось уже после его отъезда. У Кати очень строгий папа, дожидаться – когда Рома соизволит вернуться… это ее до нервного срыва доведет…
- Поэтому ты решил рискнуть собой? – ехидно хмыкнула Кира.
- Можно рассматривать и так. Но риска никакого нет – мы с Катей прекрасно ладим, я не думаю, что возникнут проблемы из-за совместного проживания… А когда Рома вернется… мы разведемся…
- А если он не вернется?
- Вернется, я в этом не сомневаюсь. Это только вопрос времени. Ну и… вот… теперь ты все знаешь и понимаешь… и я прошу тебя – не цеплять Катю, ей и так сейчас нелегко…

- Жданов-Жданов… - задумчиво проговорила Кира, глядя, как он садится в машину, - что-то я не могу понять: о ком же ты так заботишься – о себе, о Пушкаревой, о Ромке? Или… ребенок, на самом деле – твой… и Малиновский исчез именно потому, что узнал об этом?..

- Кать! Я вернулся… - в квартире было тихо, ему никто не ответил.
- Уснула, наверное, - сказал он сам себе и отправился на кухню разгрузить продукты.
За этим занятием и застала его Катя. Увидев ее, стоящую в дверях, Андрей улыбнулся:
- Я думал – ты уснула. Иди сюда, сейчас я ужин сооружу.
- Не хочу…
- А кто тебя спрашивает? Иди, садись, вот салат и, пожалуйста, чтоб я не слышал хочу-не хочу. У тебя главным должно быть слово «надо», хорошо? – эту тираду Жданов произнес с такой ласковой улыбкой, что отказываться не было никакой возможности, да и – Катя сама понимала, что он абсолютно прав.

Ночью Жданов проснулся от рыданий.
Не раздумывая, он прошел в спальню – истерика у Катерины была в самом разгаре. Тогда он принес воды, сел рядом с плачущей навзрыд женой.
- Катенька… Катюша… ну… что ты… - он легонько коснулся ее плеча, - вот, выпей водички.
Катя оттолкнула его:
- Уй…ди… от… сюда… - сквозь всхлипы проревела она, - не.. на…вижу.
- Выпей воды, - настаивал Андрей.
Катя уткнулась в подушку, не обращая на него внимания, но он притянул ее ближе, уговаривая, помог сесть и поднес стакан к ее губам. Судорожно сглатывая, Катя все-таки выпила, и ей стало немного легче – во всяком случае, надрывные рыдания превратились в тихий, со всхлипываниями, скулеж. Андрей больше ничего не говорил ей, только гладил по голове и держал за руку.
Катя уткнулась ему в грудь, он автоматически обнял, пришептывая что-то успокаивающее – вот только сам он не учел, что явился в том виде, в котором спал, и теперь ее влажная теплая щечка касалась его обнаженной груди, а слезы прожигали дорожки на ней; и сама Катя, так доверчиво прижимающаяся к нему, вызывала неукротимое желание, что было вполне естественным, если принимать во внимание то, что после их утренней любви, изменившей три жизни, у него не было женщин…
Между пришептываниями Андрей молился всем богам, чтобы Катя не заметила его возбуждения, где-то даже и радуясь ее расстроенному состоянию, не дававшему обращать внимания на окружающее.
Он попытался немного сменить свое положение, но Катя только сильнее прижалась:
- Не ух..хо…ди… пож…жалуйста…
Андрей прекрасно понимал, что секс – это совсем не то, что она имела ввиду; ей нужна была дружеская поддержка, а отнюдь не гормональная…
- Я не ухожу… - тихонько сказал он, - я только ногу… затекла…
- Да… прости, - Катя отодвинулась, всхлипнула, моргнув мокрыми ресницами.
Жданов быстро отодвинулся, сделал вид, что разминает ногу, очень надеясь при этом, что сразу после этого сможет уйти к себе.
Катя прилегла, позвала его:
- Андрей… прости… а не мог бы сегодня переночевать здесь? Ты на меня успокаивающе действуешь…
Жданов напрягся, зная – какими муками грозит ему ее просьба, но отказать – не мог.
- Л-ладно, - осипшим голосом произнес он, - т-только… возьму покрывало…
Стараясь поворачиваться к ней только спиной – ибо луна нещадно заливала комнату светом, и его желания были слишком заметны в этом серебристом сиянии, он, чуть не свалившись, дотянулся до покрывала и, облегченно вздохнув, замотался в него.
Он лег на спину, согнув ноги в коленях – так, вроде, не видно… авось и удастся успокоиться, но Катя – вот невинное дитя! – положила голову ему на плечо, а руку – на грудь.

Андрей едва сдержал стон, но, сжав зубы, принялся размышлять о посторонних предметах – вспоминать сегодняшнее собрание… но перед глазами сразу вставала Катя у доски с графиками: вот она склонила голову, слушая ехидный вопрос Воропаева; вот у нее в глазах сверкнул огонек, она улыбнулась, смахнув непослушную прядь со лба… тьфу! Не хотел ведь о ней думать… что бы такое? Лейла… вот он стоит в прихожей и слышит, как она делится с тетушкой последними новостями… а вот оправдывается… и открещивается от только что сказанных в телефонную трубку слов… и вкус утреннего кофе вспомнился, а потом – без перехода: он достает из шкафа травы, а сам отсылает ее отмачивать Малиновского… тьфу! Но воспоминания уже ушли туда, где им совсем не место, потому что сейчас кончики пальцев вздрогнут – будто снова касаются ее кожи, а на губах появится вкус ее поцелуя и то ее смущение…
Жданов, Жданов, ну, что же ты? О другом, о другом…
мой дядя самых честных правил
когда не в шутку занемог
он уважать себя заставил
и лучше выдумать не мог
Не мог! Не мог заставить себя не думать о Кате!
Бог ты мой… Неужели влюбился?
Но почему все эти дни даже мысли такой не закрадывалось?
Некогда было? Думал о другом?
Да нет, не любовь это… нормальное желание… столько времени без…
А почему? Почему без? Почему в Новый год сидел один? Почему в праздники валялся дома на диване? Где это видано, что ты, Жданов, ну, пусть, не каждый день, но, хотя бы через день оставался один, без женщины? И так, как сегодня, тебя ничто ведь не мучило, разве не так? Зачем ты женился, ответь, Жданов? Ответь себе, только не надо говорить то, что ты говорил всем другим… Себе ответь, честно! Зачем, Жданов?
Затем, затем! – он чуть не прокричал это вслух.
Да! Затем!
Да, он был готов уступить, уйти с их дороги… Даже после того утра, которое никак не хотело покидать память и отзывалось в теле то теплой нежностью, то жгучей похотью… А потом… Малиновский сам виноват! Он сам уехал! Он сам оставил Катю – да еще в таком состоянии! И? И что, Ромочка? Ты не захотел бороться? Ну а я – захотел! Ничего, я не такой гордый, я не стану Катю ни в чем упрекать, да мне и все равно, главное – она со мной… Не будет секса? И это стерплю! Зато смогу видеть ее каждый день… Слышать… Прикасаться… Это ко мне она будет приходить со своими проблемами, это я буду их решать… Это я буду кормить ее всякой полезной едой и… это мне она родит ребенка.
Плевать, Ромочка, что он может быть твоим; осеменитель – это не отец. Отец – тот, кто рядом, кто ждет, кто помогает расти. И им буду я! Я… А этот дурак, когда приедет, не поверит ей! Ну и пусть она уйдет к нему, я потерплю, она все равно вернется!! Он будет упрекать, а я – не буду. Он даже если упрекать не будет, ей будет казаться, что он все равно думает об этом! А если еще ребенок – мой? Он не сможет простить, я уверен – не сможет! А я – прощу. Я буду самым лучшим… И она не захочет уйти от меня… Я смогу стать таким, чтоб она даже не думала о нем… И она забудет его, и полюбит меня… А я… я, кажется, уже…
Ох, Катя…

Катя заворочалась во сне; он воспользовался этим и осторожно высвободил плечо. Замер. Она, сонно пробормотала что-то, но глаз не открыла.
Он вздохнул освобожденно, правда, памятуя об обещании, не ушел – только отодвинулся подальше и перевернулся на живот, вдавливаясь изо всех сил в многострадальную постель.
…Лежал, прислушиваясь в ее мерное дыхание, улыбался.
Перед самым тем, как погрузиться в сон, нащупал ее руку и осторожно переплелся пальцами, с наслаждением ощутив еле слышный шорох кольца о кольцо.
… Надо будет купить другую квартиру… с дитем здесь будет тесно…

_________________
Все будет. Но не сразу...

Мне Ждановские рассуждения очень понравились
Прям такая мечта
Еще бы все это было
Ребенок и дом в подсмоковье с речкой
Красивааа
Спасибо

_________________

Дрогнет Запад, и дрогнет Восток.
Сила, Сила в Руке.
Девять Звезд - Синий Цветок,
Синий Цветок на Клинке.

ну вот. теперь я не знаю, кто лучше- Ромка или Жданов... и что-то я к Жданову склоняюсь.
спасибо,Недочка,жду проду!!!

_________________

Вопреки всеобщему мнению, верю в жизнь после сессии.

Спасиб, дорогие!

Глава 34

Субботняя встреча с родителями Андрея обошлась без происшествий – Павел не давал жене цеплять Катю; но Маргарите, впрочем, понравилось нежно-дружеские отношения сына и невестки и она, по крайней мере – внешне, смирилась.

Прошло больше месяца. Женсовет, насладившись новостью, переключился на другие обсуждения; Кира, ко всеобщему удивлению, не терроризировала Пушкареву, а вела себя с ней вполне корректно, что крайне не нравилось Виктории.
Амуре Катя под большим секретом поведала почти истинную причину скоропалительного брака – ту же самую, что и своей маме; возможно, она сделала это зря, так как Амура смогла увидеть шефа другими глазами, и теперь роман с ним не казался ей таким уж отвратительным.
Ждановы жили душа в душу – если так можно выразиться о супругах, чье супружество лишено серьезной составляющей брака – интима. Во всем остальном фиктивность заподозрить было невозможно: неизменно внимательный Андрей, трогательно заботящийся о жене, вызывал зависть окружающих дам – у кого-то добрую, у кого-то – злобную.
Катю немного напрягало то, что, как ей казалось, Андрей не пытался погуливать на сторону. Спросить его об этом напрямую Катерина не могла, но и представить – когда он успевал – тоже не могла тоже, потому что вечерами он сидел дома, а когда отлучался куда-то один, то только по делам, обязательно докладываясь – куда, зачем и на сколько он уходит.
Думая, что ему просто неловко открыто отправиться погулять, Катя в конце февраля собралась к родителям с ночевкой.
- Ты только домой их не приводи, ладно? – сказала она мужу, выходя из квартиры.
- Кого? – крикнул вслед Жданов, но оба понимали, что оба – понимают.

А вечером Катя ни с того, ни с сего занервничала; скрывшись в своей комнате, она проанализировала состояние и пришла к выводу, что… ревнует. Перед глазами вставали красочные картинки Андрея в баре – в окружении девиц, а затем еще более красочные и совершенно неприличные - уже на какой-то квартире, с теми же девицами.
Отгоняя от себя эти мысли, Катя рассуждала сама с собой - но ведь он не может так, как я… Ему надо… он и так столько для меня делает, не записываться же ему из-за меня в монахи! Брак фиктивный, он – имеет право.
Плохо помогало. Хотелось позвонить – спросить где он. Чертовы мобильные телефоны – от них вреда больше, чем пользы.
Катя задремала, снилось ей все то же – Жданов и девицы; сон был отвратительно-развратный, с преувеличенными подробностями, с такими натуралистическими кадрами, что все это вызывало одновременно и отвращение, и возбуждение… внезапно там же, среди девиц, оказался и Рома; он смеялся, показывая на Катю, а потом жестами пригасил ее присоединиться… Катя хотела убежать, но ноги прилипли к полу, а компания, кривляясь, начала медленно приближаться к ней, и когда ромина рука коснулась ее руки, раздался мелодичный звон; девицы пропали – остались только обнаженные мужчины, вставшие перед ней – будто предлагающие сделать выбор; снова в уши ворвалась мелодия… теперь уж Катя очнулась от тяжелого забытья, осознав, что звонит мобильник - Андрей. Хриплым со сна голосом ответила.
- Я тебя разбудил? – сокрушенно спросил Жданов, - прости, ради Бога, просто хотел узнать – как ты.
«Где ты?» - срывался с языка вопрос, подразумевающий – «С кем ты?»; в трубке, вроде бы, было тихо, но, если прислушаться, доносился удаленный звук – разговор… девичьи голоса…
- Я нормально… - упавшим голосом ответила Катя, - задремала немножко…
- Может, домой поедешь? – участливо поинтересовался Андрей.
- Нет. Завтра. Ты отдохни от меня, - слова давались с трудом.
- Кать… ты точно хорошо себя чувствуешь? – вопрос звучал взволнованно.
- Да. Хорошо. Просто дремала.
- Ну-у-у-у… извини, что помешал… Тогда – до завтра?
- Да. До завтра. Пока.
Зачем он звонил? Только ли самочувствием поинтересоваться? Или хотел удостовериться, что ее до завтрашнего дня дома не будет?
Капнули слезы.
- Он имеет право, - вытирая ладошкой щеку, произнесла Катерина, - Он. Имеет. Право.

Жданов – не дурак; он понимал – зачем Катерине понадобилось уехать на выходные к родителям, но вот почему ему было обидно? Обидно, что она могла ТАК подумать о нем… о том, что он сразу рванет на «гульки»…
Ну, неужели, неужели Катя еще не поняла, что ему не нужны другие женщины, что он не собирается развлекаться на стороне? Она не верит, что он так могу? Столько времени один?
Нет… не один… с ней. Ждать столько, сколько будет нужно для того, чтоб она поверила… Быть для нее самым лучшим…

Прошла еще неделя.
Катей овладела апатия.
Ей ничего не хотелось, она жила сомнамбулой, автоматически выполняла работу, автоматически съедала все, что ставил перед ней Андрей, почти не разговаривая с ним. Она чувствовала себя виноватой перед ним, но ничего не могла с этим поделать – его внимание и чрезмерная забота начинали потихоньку раздражать; Жданов перестал быть Ждановым – немного сумасшедшим, непредсказуемым… он превратился в сладкого положительного героя, у которого напрочь отсутствовали недостатки; что бы она ни делала, он встречал все с неизменной нежной улыбкой, старался предугадать желания и оставлял ее в покое ровно тогда, когда она хотела побыть одна.
А хотела этого она все чаще – и все чаще вместо вечернего просмотра фильма или новостей уходила к себе с книжкой, которую читала редко; в основном она просто смотрела в потолок, словно выискивала на его ровной поверхности какие-то знаки судьбы.
Катя уже не раз порывалась обратиться к Амуре за гаданием, но что-то то мешало, то останавливало, а, вместе с тем, постоянное мелькание нелюбимого мужа перед глазами могло довести ее до нервного срыва.

На носу был выпуск очередной коллекции, за ним – Совет. Работы стало больше, сил – меньше. Андрей списывал неровное поведение Кати на беременность.
А вот Катя однажды не выдержала – проснувшись среди ночи от разъедающей душу тоски, она поскулила, глядя на холодный серп месяца, и, внутренне подрагивая, завернулась в одеяло.
Спустила на пол ноги, встала, пришла в комнату Андрея.
Остановилась у дверей, прислушиваясь к его ровному дыханию.

Жданов сначала не понял – что случилось, он подскочил:
- А? Что? - протерев глаза, увидел Катюшу, сидящую рядом с ним, - Катя? Что-то случилось?
Голос его звучал обеспокоенно.
- Нет… Все в порядке… Сон дурацкий приснился… Теперь мерещится всякая гадость. Можно… я у тебя полежу?
- Д-да… конечно, - Андрей подвинулся, освобождая место.
Катя легла, положив голову на его плечо, а он… вежливо, но твердо отстранился:
- Прости… не надо так… просто ложись рядом…
- Но я… почему?
- Кать… я не железный… мне трудно выдерживать такое твое… близкое соседство…
- Но я… почему, Андрей?
- Кать, все нормально. Ложись, спи спокойно.

Это было последней каплей на сегодняшний день – Катя отвернулась и обиженно всхлипнула. Ну, не дура же она, чтоб наивно считать разладившиеся отношения с Андреем следствием усталости или чего-то в этом роде. От Ромки так и не было ни слуху, ни духу – так не пора ли уже перестать ждать неизвестно чего и не попытаться ли выстроить нормальную семейную жизнь с человеком, который буквально выдернул ее из петли, о которой она, признаться, тогда уже начала помышлять. Сколько можно жить прошлым, от которого не осталось ничего, кроме маленького существа у нее в животе – да и то, неизвестно еще… было ли это существо памятью прошлого или судьбоносным обещанием грядущего… Пора, давно пора забыть Малиновского, который о ней-то забыл! Она уже не сомневалась, что забыл! Потому что сама она, не смотря на все свое упрямство, не выдержала бы столько времени вдали от любимого, она бы все равно попробовала хоть как-то выяснить отношения! Хотя бы для того, чтоб поставить точку, а не оставлять гнетущую кисельную массу многоточия.
Катя думала, что Андрей попытается ее успокоить, но он не то снова уснул, не то делал вид, что спит. Вместо того, чтобы плакать, она позвала:
- Андрей…
- Да?.. – с секундной задержкой раздался ответ.
- Андрей… тебе не кажется, что… нам… мы… ну, ты понимаешь…
- Нет.
- У нас странная семья, ты не находишь?
- Нахожу, - согласился Андрей, - но все же она лучше, чем иные не фиктивные семьи.
- Может быть… нам… стоит… уже сделать ее … не фиктивной?
- Нет.
- Но почему? – удивленно спросила Катя.
- Не нужно. Тебе не нужно.
- А… тебе?
- Неважно…
- Если я тебе так противна, то… то почему ты все время сидишь дома и никуда не ходишь?
- Да. Я заметил, что я тебя раздражаю… Я уже думал… я, наверное, после показа буду по вечерам в спортзале заниматься…
- Я о другом! – громким шепотом вскрикнула Катя.
И вот тут Жданов не выдержал.
- О другом! – горько воскликнул он, - да что ты знаешь об этом другом? О том, что я с ума по тебе схожу, не смея даже дотронуться! О том, что я, как полный идиот, храню верность женщине, которой даже не нужен!
- Но… зачем?.. Ведь…
- Зачем? Хороший вопрос, Катя. Зачем? И вправду – зачем? Катя-Катя… Верность – это осознанный выбор. Если ты по-настоящему любишь – это тоже осознанный выбор! И ты каждое утро разрешаешь себе или быть верным, или отпустить себя, включить режим поиска! И каждое утро определяешь – что для тебя важнее, какие приоритеты! Я знаю, что тебе моя верность не нужна, но она нужна – мне! Я не знаю – как это объяснить. Не знаю… Но знаю одно – мне стыдно шляться по барам и снимать девочек. Мне стыдно и неинтересно. И это мой выбор – жить с нелюбящей женщиной, выражая свою любовь хотя бы в заботе о ней! Смахивает на собачью верность, правда? Таких хлюпиков, каким я стал, женщины не любят – я знаю. Но все равно: это – мой выбор.
Он устал от этой тирады и замер, уткнул лицо в согнутые колени.
Катя… не ожидала… что-то бурлило в ней – нежность, благодарность, жалость…
Она положила руку ему на плечо, он дернулся, освобождаясь:
- Не надо… не надо меня жалеть…
- Да не жалею я! – воскликнула Катя, - я не жалею… просто… просто я тоже устала от всего этого… Ромка – не вернется!

- Только поэтому, Кать? – он усмехнулся, - Тогда, тем более – не надо. Я стал жадным. Мне мало малого… Я хочу все. Понимаешь? Я не хочу быть его заменителем, я не выдержу, если во время любви ты назовешь меня его именем. Нет, Кать. До тех пор, пока ты не захочешь быть со мной – со мной, Кать, это значит, что любить ты будешь меня… До тех пор у нас с тобой будет фиктивный брак…
- Я хочу забыть его! Помоги… - вскинула на него глаза Катя.
- Нет… я не помощник тут… так не бывает… и еще… - он помолчал, собираясь с мыслями, нервно сглотнул, - еще одно… я обещал, что, когда он придет за тобой, я без звука уйду в сторону… да, это – правда… но есть еще одна правда – если ты станешь моей женой в полном смысле… я… я не смогу отступить… И тогда я тебя ему не отдам!
- Он все равно не вернется!
- Нет, Кать. Нет. Когда ты сможешь честно, от всей души… сказать – «я буду с тобой, даже если он вернется»… Вот тогда мы можем продолжить этот разговор… А сейчас – Спокойной ночи…
- Но ты же хочешь!!!!
- Неважно. Говорят, половое воздержание благотворно сказывается на мыслительном процессе. Сублимация называется.
Андрей завернулся с головой в одеяло и лег, демонстративно повернувшись к Кате спиной – давая тем самым понять, что разговор – окончен.

Утром они сделали вид, что ночного разговора не было, и жизнь потекла по прежнему руслу.

_________________
Все будет. Но не сразу...

семейка получилась та еще... Катя мужа, можно сказать, толкает на измену. да еще и Амура теперь поняла, что потеряла...
а вот Жданову мысленно аплодирую: пожалуй Катька после такого разговора начнет меньше думать о Роме(соответственно больше- об Андрее)
жду проду!!!

_________________

Вопреки всеобщему мнению, верю в жизнь после сессии.

Ой Ириш я практически с тобой согласна
Может уже пора забыть Ромку и жить с Андреем в любви и согласии.
Недо жду очень дальше

_________________

Дрогнет Запад, и дрогнет Восток.
Сила, Сила в Руке.
Девять Звезд - Синий Цветок,
Синий Цветок на Клинке.

Недо ну когда же прода будет??
Я понимаю щас трудно тебе приходится
Но я знаю что есть там подарочек для нас

_________________

Дрогнет Запад, и дрогнет Восток.
Сила, Сила в Руке.
Девять Звезд - Синий Цветок,
Синий Цветок на Клинке.

Привет и спасибо, дорогие мои!!!
Прошу прощения за длительное молчание, но - сами понимаете: революция и обустройство нового домика требуют времени.
Да и психологическая адаптация - тоже не последнее дело...

Глава 35

Андрей.
Он не знал – как это бывает у других, но теперь ему казалось, что их с Катей души соприкоснулись и взялись за руки сразу, как только познакомились. Он потому и не понял сразу про себя и про нее, что это было по-другому, и даже не так, как в книгах. Ему не с чем сравнивать было. Она всегда рядом, они всегда вместе, они доверяют друг другу и помогают.
Почему тогда, перед свадьбой, он все-таки рискнул? Может быть, ему нужно это было, чтоб понять – себя, ее? Понять – что между ними происходит. И… кажется, понял… Только струсил. Она настаивала на том, чтоб забыть все, и он согласился, потому что так было проще и понятнее. Но дома, после того вечера, он долго не спал, рисуя себе возможности их отношений; а ведь среди этих возможностей была и отмена свадьбы.
Не получилось.
А потом все снова вернулось, а он начал с того, что испортил. А потом Ромка оказался соперником, и Андрей опять струсил. А потом ему предложили, и он снова струсил, не сумев отказаться.
И только когда все было уже потеряно, он начал думать. И действовать – так, как считал - будет лучшим для Кати. Он не был уверен в том, что Малиновский, вернувшись, поверит в сказку о фиктивном браке, но он уже знал, что сможет быть честным до конца.
Перед ним. Перед Катей. Перед собой.
Ничего, что очень больно. Он потерпит, главное, чтоб больно не было Кате.

Катя.
Она запуталась и потерялась – она не была ко всему этому готова.
Сначала – боль от предательства Ромки… Предательства в тот самый момент, когда она уже начинала ему верить… И хоть с того показа прошла целая вечность, ей продолжает мерещиться тот знакомый поворот головы, и его губы, небрежно прилипающие к губам бабОчки… Разве это она его предала, когда осталась с Андреем? Нет… Она так не считала… За Жданова она хваталась в испуге, не сознавая до конца - что делает, на что идет…
Держи меня, соломинка, держи…
Кто может обвинить утопающего в том, что он хватается за спасателя и тянет его на дно за собой?
А потом все закрутилось в бешеном ритме – она не успевала соображать, хотя и старалась думать, но верный надежный Пентиум сбоил, лишь изображая бурную работу.
Все праздники – на иголках… потом беременность.
И стало страшно так, как никогда не было; жизнь остановилась. Или нет. Не остановилась, замедлилась – время тянулось, потому что она смотрела на телефон.
А пришел Жданов. Взял за руку и сказал: не думай ни о чем – вот это было просто: не думать, потому что и так не думалось.
И что?
Прошло столько времени! Ромки нет. Жданова – жалко до слез… Жалость и – одновременно – ненависть: зачем, зачем он ее спасал? Почему стал таким правильным? Пусть бы он кричал, ругался, накидывался на нее с упреками, а он… и от этого становилось страшно…


- Ой… - Амура от неожиданности зажала рот руками, - ой-е-ей…
- Амура! Почему Вы на меня смотрите, как на привидение? Разве в газетах публиковали мой некролог?
- Нет, но… но…
- А что тогда? Сегодня – собрание акционеров, я – акционер, вот и я явился…
- Да, Роман Дмитриевич, - наконец, взяла себя в руки Амура, - конечно. Собрание уже началось – минут сорок назад, Вы можете пройти в конференц-зал.
- Спасибо, но в зал я пока не пойду, - Малиновский уселся на диванчик, - полагаю, там сейчас мне делать нечего. Скорее всего, сейчас идет обсуждение доклада, а я, пожалуй, появлюсь там тогда, когда начнутся выборы президента.
- Вы хотите голосовать против АндрейПалыча? – ахнула девушка.
- Я такой кровожадный? – поинтересовался Роман. Но больше о своих намерениях он не добавил ничего.
Помолчав минут пять, Амура решилась поведать Малиновскому о событиях, свершившихся в его отсутствие:
- Р-роман Дмитриевич… а… наша Катя… э-э-э-э… и…
Рома выжидательно смотрел на Амуру, ей казалось, что он – посмеивается.
- Зэ-э-э-э… ну… в общем….
- Сменила фамилию? – подсказал Рома.
- Да! – подтвердила Амура и почему-то покраснела.
- Я знаю, - спокойно ответил Малиновский, - и еще – они ждут ребенка.
Видя, что секретарь президента собирается сползти под стол и уютно устроиться там в обмороке, Рома добавил:
- Я сегодня утром общался с Кирой, и она мне все рассказала… Так что, не переживайте, я пока не телепат, и мысли ваши я не читал.
- Д-да, - только и оставалось сказать Амуре.
Посидев в молчании еще минут десять, девушка вновь решила нарушить тишину. Она подумала, что Кира вряд ли рассказала ему всю правду. А ведь если Катя вернется к Роману… то… то тогда у Амуры будет шанс! Наблюдая за изменившимся Андреем, Амура не раз пожалело о том, что отвергла его… Как же ей хотелось все вернуть! Как хотелось!
- Роман Дмитриевич… - осторожно начала сеньорита Буйо, - возможно… Вы не знаете всей правды… мне Катя по секрету рассказала…
- Катя? – Малиновский насторожился, - Может ли такое быть, что Амуре рассказала что-то другое?
Он поглядел на девушку, Амура правильно истолковала этот взгляд – она встала из-за стола, подошла к бывшему вице-президенту и зашептала:
- Катя… беременна от Вас… Их брак с Андрей Палычем – фиктивный… просто для того, чтоб ее родители не ругались…
- Да ну? – улыбнулся в ответ на страшную тайну Рома, - Как это ни странно, но ту же самую страшную тайну Жданов поведал и Кире. Вам это не кажется подозрительным?
Амура не знала – что ответить. А Малиновский не знал – что думать. С одной стороны – все это очень похоже на правду, с другой – зная отношение Жданова к Кате? А, может, и ребенок ждановский? Но тогда зачем рассказывать эти душещипательные истории о фиктивном браке?
Но Рома надеялся сегодня все выяснить. Конечно, известие его неприятно поразило – но, в сочетании с объяснением, ему было легче все это пережить, нежели он узнал бы о том, что Катя встречается со Ждановым… Оставалась надежда.

Рома взглянул на часы, поднялся, приблизился к дверям и прислушался: судя по всему, вот-вот должно было начаться голосование – Павел Олегович говорил что-то о положительных итогах.
- Здрассть! – возник перед собранием Роман.
Он, конечно, не слишком обращал внимание на всех; его интересовали двое. И двое эти отреагировали на удивление одинаково – они расширили глаза и побледнели. Потом Катины щеки загорелись румянцем; да, очевидно, настолько горячо ей было внутри, что она даже прислонила к лицу ладошки. Жданов же, казалось, смутился. Он бросил быстрый взгляд на Катю, а после как-то подтянулся, вытянулся и напрягся – про такую позу обычно говорят: кол проглотил.
- Проходите, Роман Дмитриевич, - приветливо сказал Павел Олегович.
Андрей, очухавшись, кивнул Роме головой; Катя продолжала высверливать в нем дыру – словно старалась проникнуть внутрь его черепной коробки.
Малиновский, стараясь не показать своего волнения, примостился на свободное кресло. Он не ожидал, что ему будет так тяжело видеть Катю и не смотреть на нее. Все-таки, надо было подойти к концу собрания…
Рома слышал, что говорят вокруг – но все слова протекали мимо, он старался справиться с собой. Вдруг откуда-то выплыло ясное осознание того, что он давно простил Катю, что разговоров никаких не нужно, а нужно взять за руку и увести ее за собой – забрать у Жданова и спрятать.
Малиновский почти бездумно поднял руку на голосовании, а потом заставил себя подойти к утвержденному президенту и поздравить его. И попросить аудиенции тет-а-тет – или как там? Но только на троих.
Но никто не желал расходиться, тогда Рома не выдержал, кинул зверский взгляд на Андрея, прихватил Катю, безвольно подчинившуюся ему, под руку и утащил в пустой президентский кабинет.
- Поговорим? - старательно изображая равнодушие, спросил он, пытаясь не фиксироваться на ее теле.
- Поговорим… - согласилась Катя. Вот она-то совершенно не скрывала своей радости, ее глаза счастливо ощупывали каждую черточку любимого лица, каждую морщинку, - Рома…
Его имя она произнесла как бы не вслух, будто бы и не проговаривая, а выдыхая. Ну а он в тот же миг забыл обо всем, просто притянул ее к себе и, не давая опомниться, принялся целовать…
- Поехали ко мне, Кать… соскучился… сил нет…
- Да… я тоже…
Они прошли через приемную незамеченными, ибо Амура уже удалилась на обед, да и на ресепшене им никто не повстречался.
- Люблю тебя, - шепнул ей Рома, усаживая в машину.
- Да… - вздохнула она, не сводя глаз с его губ.

И Роман Дмитриевич Малиновский покинул подземный гараж ЗимаЛетто в компании чужой жены – Ждановой Екатерины Валерьевны. Куда?
А разве непонятно?

Андрей никак не мог освободиться от буквально прицепившейся к нему матери, расспрашивающей его семейной жизни – с подробностями и примерами. Сам же он всеми мыслями находился в кабинете, куда скрылись Катя и Малиновский; он рвался туда, но не мог показать этого – Маргарита и так, казалось, что-то подозревала: иначе - зачем ей все эти подробности?
Но и вести ее туда Андрей не собирался – отношения трех бывших друзей запутались до такой степени, что ума размотать этот клубок не хватило бы, наверное, даже у Соломона – хотя именно на этот счет существовало простое и ясное Соломоново решение из притчи о матерях.
Вот только Андрей, хотя и готовился к такому повороту событий, но думал об этом с абсолютным содроганием.
Лишь через полчаса мать оставила сына в покое и отправилась навестить свою любимицу – Кирюшу, а Жданов рванулся в свой кабинет. Тот встретил хозяина тишиной и покоем; каморка также являла собой пустыню…
Он взвыл бы – если бы на это оставались силы…

Катя сосредоточенно смотрела вперед, лишь изредка позволяя себе краешком глаза увидеть Романа – но и от этих коротких взглядов сердце немедленно начинало выпрыгивать из отведенного ему природой места; но только лишь глаза устремлялись на дорогу, как начинался мандраж другого характера – и зудела уже непознанная субстанция под названием «совесть», зудела, заглушая шум мотора и, как это ни странно, заглушая даже разбушевавшиеся гормоны.
- Рома, остановись! – сказала она, - надо поговорить!
- Конечно, Катюш, - весело отозвался Малиновский, - но здесь нельзя, - Давай уж дома!
- Нет. Остановись там, где можно – как можно быстрее.
Рома удивленно поглядел на нее, но согласился.
Катя вдруг подумала, что Андрей непременно взволнованным голосом спросил бы: «Катюша, что? Тебе плохо?» и остановился бы в любом запрещенном месте – пусть даже там бы стояла сотня ГАИшников.
Малиновский, наконец, остановился:
- Что, Катюш?
- Мы должны вернуться.
- Зачем? – не понял Рома.
- Так нельзя. Мы должны поговорить с Андреем.
- Подожди, Кать… я чего-то недопонял… я правильно понял, что весь этот ваш брак – фикция?
- Да…
- Мне трудно было поверить в это… я постарался. Или… я ошибся? И… между вами… существуют супружеские отношения? Ну… ты понимаешь о чем я?
- Да! Нет…
- Что – да? Что – нет? – Малиновский старался держать себя в руках, вот только это плохо получалось. Чего ему стоило убедить себя, что рассказы про фиктивный брак – правда! И он решил, что, если Катя пойдет за ним без оглядки, значит, со Ждановым ее ничего не связывает… А что теперь?
- Да! – повторила Катя, - у нас – фиктивный брак. Между нами ничего не было.
- Спасибо. И?
- Что - и?
- Зачем мы должны возвращаться и разговаривать? В конце концов, если ты думаешь, что он будет волноваться, то есть телефон! Хотя, он же не дурак, он все давно уже понял, и отправился в ближайший бар отмечать свою свободу!
- Не смей так говорить о нем! – вскипела Катя.
- Не понял? Серьезно – не понял, что я такого сказал? Это же естественно, что он в бар пойдет, ну, не станет же он дома горевать? У него, наоборот, радость – наконец-то такую обузу с плеч свалил…
- Это я – обуза? – сверкая гневно глазами, перебила Катя, - Может, я и для тебя обуза тоже?
Малиновский понял, что сказал что-то не то, но – что?
- Катюша, да, перестань ты! Какая обуза, о чем ты? Слушай, мы столько не виделись ,а начинаем с ругани! Давай мы поедем ко мне и спокойно все обсудим, расскажем все друг другу.
- Да. Поедем и поговорим. Но прежде – поедем и поговорим с Андреем!
- Нет уж! Слишком много с ним связано! Я не стану тебя ни за что упрекать… Но ты должна сделать выбор сейчас… Мы едем ко мне. Со всеми вытекающими последствиями. Или ты возвращаешься к нему. В этом случае – ничего мне объяснять не нужно, не дурак – пойму.

Катя хотела ответить сразу, даже рот уже открылся для ответа – и это хорошо, что мимо, оглушая и пугая сиреной, промчалась Скорая помощь; Рот захлопнулся, а Катя подумала, что иногда Скорая появляется как нельзя вовремя. Глубоко вздохнув, Катерина медленно начала говорить:
- Рома… ты даже не представляешь себе – как изменилась ситуация… Дело уже не в том – хочу ли я быть с тобой. Конечно, хочу – иначе не поехала бы… Но это тогда, до Нового года, мы могли решать свои проблемы сами, не думая ни о ком – потому что никого, кроме нас, они не касались… Но сейчас… сейчас не только ты и я… есть Андрей… которому мы оба обязаны…
Рома фыркнул, Катя, не обращая внимания, продолжала:
- Да… обязаны. Я, во всяком случае… Я не могу сказать о нем ни одного плохого слова, я вообще до сих пор не верю, что Жданов может быть таким… Есть родители – его родители… Я не знаю – как я буду Павлу Олеговичу в глаза глядеть… Есть мои родители – я не знаю: что буду говорить папе, как объяснять…
- Так зачем тебя замуж понесло? – не выдержал Малиновский.
- Так затем, Ромочка, что я беременна! И это замужество спасло твою любимую женщину от психушки! Не уверена, правда, что – любимую…
- Катя! Что ты такое говоришь! Конечно – любимую! Ну, спасибо, конечно, Жданову, мы ему сейчас позвоним и скажем, что все в порядке, что ты – со мной. Вечером заберем твои вещи от него! – видя, что Катя собирается что-то сказать, он заторопился, - Погоди, погоди! Не перебивай, пожалуйста! Никаких осложнений не будет! Я все решил, и все устрою! Вот увидишь! Кстати, ты ведь так и не спросила – где я был все это время?
- И где ты был все это время? – механически повторила вопрос Катя, с ужасом начиная осознавать, что они с Ромой говорят на разных языках.
- Вот! – торжествующе воскликнул Малиновский, - сначала я, конечно, очень разозлился и уехал куда глаза глядят! Просто взял билет на ближайший самолет. Он летел в Питер. Там я бродил по улицам и очень много думал. И пришел к выводу, что виноваты все одинаково, что я сам спровоцировал твой поступок… а потом… потом я нашел работу в очень хорошей компании, снял квартиру… Так что – мы с тобой уедем. Развод можно и без твоего присутствия оформить. Вот. Ну, что?
- Рома… Рома… ты же ничего не понял… хорошо… я понимаю, что ты еще не понял то, что ситуация изменилась… давай сделаем так – я уйду от Андрея, сниму жилье… на пока… и мы спокойно, не торопясь, решим все вопросы тут… я больше не хочу так, с бухты-барахты… мне это слишком дорого далось…
- Катя, что значит – пока? Зачем тебе снимать что-то? Ну, хорошо, если тебе нужно дела какие-то закончить – я подожду, я могу на работе на неделю отпроситься, не проблема!
- На неделю? А ты насколько приехал?
- На два дня.
- То есть… ты… ты что хотел за два дня?
- Да все то же! Забрать тебя и уехать!
- Рома, а как ты это хотел объяснить моим родителям? А как же ЗимаЛетто? А НикаМода? Ты не подумал о том, что я не могу бросить все в одночасье?
- Катя! Все можно бросить, если захочешь! Я же уехал! И ничего – ЗимаЛетто не стухло! Нет, я, конечно, понимаю, что ты – более ценный специалист, но незаменимых не бывает, перетоптался бы Андрюша, в крайнем случае – он мог бы звонить!
- Я совсем тебя перестала понимать… Или ты не хочешь понимать ничего… Ромка… есть такие дела, которые за день решить… И ты ничего не сказал о моих родителях… Что ты хотел сказать папе, Рома?
- А что? Сказал бы, что работаю теперь в Питере, что забираю тебя с собой.
- Ты как будто не знаешь папу… Он бы не отпустил…
- Ой, Катя! Ну, позлился бы немного, подумаешь! Тебе что, так нужно его благословение? Ты, кажется, совершеннолетняя! Потом все равно бы простил – никуда б не делся!
- Ты, Рома, ничего не понимаешь… к сожалению… - Катя открыла дверцу и вышла из машины.
Перед тем, как дверь захлопнуть, она наклонилась и сказала:
- Знаешь… раньше я, может быть, и согласилась бы на эту авантюру… Но сейчас мне нужно думать еще и о ребенке… А ты… ты думаешь только о себе… извини…

Слезы заливали глаза, но она шла навстречу ветру, понимая, что сейчас ее жизнь снова круто изменилась.
- Кать! Подожди, Кать!

_________________
Все будет. Но не сразу...