Все обо Всем

Пятачок
Ирка
траблы-траблы

Глава 26

Охладившись, Малиновский принялся искать Катю, но той уже и след простыл, нашелся и доброжелатель, сообщивший, что она уехала со Ждановым.
Тщательно задушенная ревность забурлила в крови.
Жданов.
Рома, хорошо, как он считал, зная Катю, не мог до конца поверить в то, что у нее со Ждановым действительно что-то было. Но, зная Жданова, он… он не мог поверить в то, что – не было. Жданов знал о ее фигуре. Что он там плел про обморок?
Рома пытался вспомнить подробно все, что говорил Андрей, но, как водится, в дело вступала ложная память, и уже казалось, что сказанного было гораздо больше, чем могло себе представить даже самое воспаленное воображение.
А на днях? На днях Жданов жаловался, что влюбился, но не называл имя девушки. В кого он мог влюбиться? Если она – не моделька, а другая? Господи, как он сам не догадался, что речь идет о Кате! И что он сейчас сделал? Сам, своими руками, вернее – руками и длинным языком, толкнул ее к нему! Хотя… Жданов же говорил, что она его знать не хочет… Ну да! Не хотела! А теперь обиделась…
О, господи!
Что же теперь делать?
Он набрал номер Кати. Вне зоны.
Жданова. Там же.
Послал Кате смс-ку – «Прости!»
Полчаса ходил кругами, надеясь на ответ.
Тишина.
Что делать? Ехать к Жданову и… Что «и»?
Накрыть с поличным?
Стоп, Рома. Стоп. Ты становишься похожим на Киру.
Даже если они уехали со Ждановым. Они друзья. Сколько раз они раньше общались вдвоем, ничего же не было? Катя не позволяла ему ничего, даже бегала от него!
Вот именно! Это и настораживает! Она бегала от него, а сейчас вдруг поехала с ним!
Позвонить домой? А если ее там нет? Родители всполошатся… Катя ему этого не простит никогда.
Так что остается? К Жданову?
Рома позвонил им еще раз. Пусто. На домашний Жданова – автоответчик.
А Кире? Вдруг Андрей у Киры?
- Алло, Кирюша, привет! Прости за беспокойство, а Жданова у тебя случайно нет?
- Мы расстались… - ее голос звучал глухо.
- Что?
- Мы расстались с ним.
- Почему?
- Дурацкие вопросы задаешь, Малиновский! Наш Палыч, кажется, влюбился, кричали грузчики в порту! – пропела Кира, - А ты что, еще не в курсе? Удивительно!
- Кира? Кира, ты что… пьяная? – вслушивался Рома в ее голос.
- От тебя, Ромочка, ничего не скроешь! А что? Имею право! Показ прошел на «ура»! Это, ведь, и мой праздник!
- Кира, прекрати пить, слышишь?
- Ой, Малиновский, не строй из себя заботливого папашу!


- Кать… я тебя позвал, а тут у меня ничего такого легкого нет… виски, коньяк, водка, джин… Давай, может, джин с тоником или виски с содовой?
- Лучше джин, - Катя, пыталась устроиться поудобнее, но ее платье не было приспособлено для сидений на диване, - Андрей, у тебя не найдется что-нибудь мне переодеться? Ну, халат там, или что? Только не женский…
Жданов улыбнулся:
- Мой подойдет? Только ты в нем утонешь…
- Пусть. В платье этом неудобно, да и – испачкать боюсь.

Катя переоделась в халат, действительно утонув в нем, но она закатала рукава и подпоясалась ждановским ремнем. Увидев ее, Андрей засмеялся, а потом спросил:
- Кать… прости, если что… а почему ты не была на подиуме? Насколько я помню, Милко хотел, чтоб вы с Малиновским вышли…
Катя помрачнела при упоминании Романа:
- Я поговорила с Милко, все ему объяснила – он понял.
- Милко? – с сомнением произнес Жданов, - Что-то не верится…
- Милко… Он сказал, что если бы Рональд с ним так поступил, то ему тоже не хотелось бы находиться рядом с ним…
- Ясно… Ну, у меня все готово, - Андрей придвинул стол ближе к дивану, налил Кате, себе.
- Слушай… глупо как-то…
- Что?
- Ну… вот так садиться за стол с целью напиться.
Андрей снова засмеялся:
- А мы не будем себе такую цель ставить. Мы вот поднимем стаканы и выпьем за успешный показ. За то, что это – еще один шаг к вытаскиванию ЗимаЛетто из ямы, куда я его посадил. Большой шаг. За то, что скоро Новый год. И мы загадаем желания. И они обязательно исполнятся.
- И все мы будем счастливы… когда-нибудь… Бог даст…
- Даст, Катя. Я почему-то верю. А тебе – особенно…
- Твои бы слова да Богу в уши, - вздохнула Катя, отхлебывая напиток, - Ой, слушай, вкусно!
- Еще бы не вкусно! Тут тоника на три четверти! Считай, что ты почти лимонад пьешь!
- Андрюш… а у тебя что случилось?
- У меня… я расскажу, только чуть позже, да?

Рома из стадии страданий перешел в стадию бешенства. Он сначала хотел, было, поехать к Кире – напиваться вместе, но потом решил, что это – не лучший вариант. Ехать к Кире, это значит – утешать в первую очередь ее, а он сам нуждался в утешениях.
Ехать к Жданову? А если Катя – там? Уверен ли он, что хочет застать ее в объятиях лучшего (ха-ха!) друга?
И Малиновский поплелся в бар – неизвестный ему, тот, который просто попался на его пути. Что-то пил. С кем-то разговаривал. Кому-то жаловался. Звонил…

Они тоже пили и разговаривали.
Даже смеялись.
И грустили. И Катя плакала, уткнувшись в грудь Андрею, а он гладил ее спину, целовал макушку и шептал слова утешения.
А потом жаловался он.
Конечно, он не мог сказать за будущее, но то, что он чувствовал к Амуре – это влюбленность, он уверен. Ради нее он расстался с Кирой. Нет, не ради нее… Ради себя – потому что, находясь в таком состоянии не мог врать. Он хотел видеть Амуру постоянно, разговаривать с ней, быть с ней. Видеть ее улыбку, помогать, если нужно.
Он мог понять, что не является долларом, который нравится всем; он мог принять ее холодность. Но никто не мог отнять у него надежду – ведь она свободна! Ее сердце – не занято! Значит… все может быть…
А она… подачку… будто бы его не интересует ничто другое…
- Кать… ну, неужели я таким выгляжу, что мне только одно нужно? Неужели никто, кроме Киры, не видит во мне ничего хорошего? Неужели я такая дрянь, что пробы ставить негде? Кать?

А потом у Кати стали слипаться глаза, и Андрей, подняв ее на руки, отнес ее на кровать. Она, улыбнувшись, свернулась клубочком.
Андрей накрыл ее пледом, а сам, не раздеваясь, лег рядом.
- Кать… - погладил он ее по волосам, - все будет хорошо.
- Конечно, - тихо ответила она. И добавила, - Жданов… почему мы не влюбились друг в друга?
- Ты жалеешь?
- Да… Сегодня мне показалось, что мы были созданы друг для друга… Но только почему-то прошли мимо и не заметили этого...
Пока Андрей думал – что сказать на это, Катя уснула.
Вскоре уснул и он сам.

Малиновский открыл глаза и уставился в потолок:
- Где я?
Голова болела жутко; глаза, хоть и открылись, но тут же закрывались снова.
Рома попытался сесть, хоть и с трудом, но ему это удалось. Он огляделся.
И с ужасом обнаружил, что он не дома. Что он раздет. Что рядом – какая-то дамочка.
Рома согнулся, обхватил голову руками:
- Я - идиот… Катька… ты права… я – подлец… и мне нельзя верить…


Катя проснулась, почувствовал тепло и тяжесть на груди. Не открывая глаз, она восстановила в памяти события вечера и поняла, что рука – увы! – не Ромки. А Жданова.
Тихое дыхание почти в самое ухо говорило о том, что Андрей еще спит.
Мысленно Катя представила – как они выглядят со стороны. Наверное, ничего страшного – Жданов, судя по всему, одет; у нее самой, судя по всему, разъехался халат; она не чувствовала врезающегося в тело ремня – значит, его убрал Андрей… Заботливый, однако…
То, что она спиной уютно прижалась к его груди, и свернулась клубочком внутри его объятий ничего не значило. Просто во сне их примагнитило тепло друг друга…
Катя приоткрыла глаза – так и есть: халат распахнут, его ладонь обхватила полушарие груди, пальцы – под кружевом прижимают сосок.
И все. Больше никаких следов «разврата», который мог бы произойти. Катя даже удивилась – чтоб Жданов даже не попытался? Мысль о том, что он не хотел именно с ней, Катерина отмела сразу; она прекрасно знала, что, прояви она хоть минимальную инициативу, проснулись бы они далеко не в столь целомудренном виде.
Глупо хихикнула про себя – от того, что назвала их вид целомудренным…
Чуть шевельнулась, и ладонь Андрея сжала ее сильнее, будто он, как ребенок, и во сне не хотел расставаться с игрушкой. Неожиданно для себя, Катя изогнулась – совсем чуть-чуть: так чтобы уместиться в его руке полностью… по телу пробежала смутная волна желания, грудь напряглась.
Однако! – подумала Катя. Оказывается, я к нему неравнодушна… И мне приятно лежать вот так…
А больше? В конце концов – лучше уж Жданов, чем кто-то совсем чужой. А ей сейчас необходим кто-то, с кем она могла бы забыть жгучую обиду, нанесенную Ромкой.
Вот только – как отнесется к такому альянсу Андрей? Он влюблен. Теперь Катя была уже абсолютно уверена в том, что он – влюблен. И, наверное, теперь Катя должна была бы рассказать Амуре о вчерашнем разговоре, уверить в том, что у него все это не просто так…
Но… ей почему-то стало жалко отдавать Жданова кому-то. Нет, она не была влюблена в него – это точно. Она его любила как друга – не более.
Но тогда почему она сейчас лежит и тихо балдеет от ощущения его руки на своем теле?
Андрей завозился, его дыхание стало чуть более учащенным, давление руки – сильнее, а сам он плотнее прижался к ней, и она почувствовала напряжение его плоти.
Это еще ничего не значит, – сказала она себе, - он продолжает спать, он сейчас даже не знает – кто рядом с ним…

Роман дотянулся до своей одежды, сгреб ее в комок, и не глядя на девушку, ушел в ванную. Стоя под струями холодной, почти обжигающей, воды, он почти не чувствовал этого холода.
Потом медленно поднес руку к крану, закрутил его. Натянул одежду на влажное тело, долго смотрел в зеркало:
- Ты - мерзавец, Малиновский. Ты… даже слов нет таких, чтоб тебя ими назвать. Как ты мог? И как она права…
Он пробрался в прихожую, оделся и вышел; замок сухо щелкнул за его спиной.
- Это ты себя в тюрьму посадил, Малиновский, - обернулся он на щелчок, - в одиночную камеру…
Приехал домой.
Долго стоял у окна.
Потом лег, лицом в подушку, вытянув руку в сторону. Растопыренной пятерней погладил поверхность постели:
- Катя… ты здесь была… и больше тебя нет… она не простит…

Женщина, лежавшая рядом, пошевелилась; Андрей сильнее сжал ее грудь… Она как будто слегка выгнулась, чтоб ему было удобнее? Или во сне? Жданов, ты о чем? Это же Катя! Если она до сих пор и не отхлестала тебя по щекам, то только потому, что спит, а снишься ей совсем не ты… Но ведь она вчера ясно сказала, что Малиновского не простит… хотя… простит, конечно… а, может, и нет… Катя – да, может и не простить. Как она сказала вчера перед сном? Жаль, что мы не влюбились друг в друга? А ее он мог бы полюбить… Наверное, тогда… да, мог… Если бы не чертова Лейла. А теперь Амура… Интересно… а вдруг мы и в самом деле созданы друг для друга, но за какие-то грехи не можем быть вместе? Вот так и будем всю жизнь ходить друг около друга. Отталкиваясь, как одноименные заряды… А что сейчас? Нужно ли ей то же утешение, что и ему? Не секс, а… дружеская теплота? Он любил ее. Как друга.
А если – нужна? Она ведь не начнет первой. А ты, Жданов, рискуешь получить по морде.
Ну и ладно, кто не рискует, тот не пьет шампанского.
Он проник пальцами под кружева, надавил на напряженный (!) сосок и прижался к ней низом живота. Дыхание участилось.
Она подалась ему навстречу или ему кажется?
- Катя… - шепотом позвал он.
- Жданов, я тебе нравлюсь? – так же шепотом ответила она.
- Странный вопрос…
- Как женщина…
Вместо ответа он прижался к ней еще сильнее.
- Да… соврать не удастся… - хихикнула Катя.
- А… что?
- А… если я попрошу тебя оказать мне дружескую гормональную поддержку?
- Что-что? – переспросил Жданов.
- То-то! Только без всяких взаимных обязательств…
- Это как?
- Молча! Ничего, кроме как… по взаимному согласию… здесь и сейчас… без продолжения…
- Кать… Если бы ты это говорила вечером, я бы решил, что ты пьяная… но ты, вроде, и пила чуть-чуть…
- Твой ответ следует расценивать как отрицательный?
- Не думаю… Но я не могу понять тебя…
- А что тут понимать? Я люблю Малиновского, ты – Амуру. Она тебя отшила, а Ромио дал мне понять, что я для него – ноль без палочки…
- Кать, ты…
- Не перебивай… но если завтра мы вдруг… по какой-то счастливой случайности обретем того, кто нам действительно нужен… или не обретем, неважно… мы не будем иметь друг к другу претензии…
- Кать, я…
- Не перебивай. Тебе ведь, по большому счету, все равно – с кем. А я с первым встречным поперечным не могу. Ты – единственный, кроме Ромки, с кем я могу…
- Почему?
- Потому что у нас с тобой все равно уже было… И мне было с тобой хорошо…
- А до?
- До тебя?
- Да…
- Это было один раз…
- Кто он?
- Я не хочу вспоминать. Никаких приятных воспоминаний не было… Давай не будем о нем.
- Как хочешь…
- Ну так что?
Андрей поцеловал ее шею.
- Ты согласен?
- Согласен…

_________________
Все будет. Но не сразу...

Мур мур
Лямур
Ромка значит там страдает
Мечется ккак бык в клетке
А эти двое развлекаются
Пьют да еще любовью щас займутся
Ну ваще пахабщина
Как так можно??
Я не пониль


Я пошла спать
Завтра жду разьяснений
Что это было?

_________________

Дрогнет Запад, и дрогнет Восток.
Сила, Сила в Руке.
Девять Звезд - Синий Цветок,
Синий Цветок на Клинке.

Глава 27

На звук телефонного звонка Ромка взлетел вихрем:
- Катя!...а?… Кто?... Леночка?.. Леночка… Нет, прости… Меня нет, я уезжаю сегодня… в командировку… Да, надолго… В Гонолулу, Леночка… Далеко, очень далеко, отсюда не видно… Да, конечно… Прощай, родная… И передай всем, кого встретишь… Ага…
Трубка легла на рычаг.
Он не знал – что делать, а Кате домой звонить боялся.
Оставалось только казнить себя за содеянное.

- А если согласен, то… начинай…
Катя чувствовала себя довольно глупо. Не то, чтобы она стеснялась или стыдилась Андрея – нет, он то, как раз, казался ей таким родным и близким – как Колька. Правда, с Колькой ей никогда бы не пришло в голову заниматься сексом… Но Жданов – это совсем другое дело. Катя закрыла в глаза и вызвала в памяти тот вечер… Сердце екнуло… Единственное, чего она сейчас старалась не делать, это – не сравнивать их.
Руки Андрея все смелее ласкали ее тело, а тело – вот удивительно! – радостно откликалось, хотя хозяйка думала сейчас о чем угодно, только не о том, чем собиралась заняться.
- Нет, Кать, я так не могу! – Андрей отодвинулся и сел.
- Я слишком противна тебе? – не поворачиваясь, спросила Катя.
- Нет!
- Ты, в принципе, не хочешь никого, кроме…?
- Нет!
- Ты… высокоморален и не хочешь … хм… с девушкой друга? Ну, так мы расстались…
- Нет!
- А что тогда? – Катя тоже села.
- Скажи… - Жданов пристально поглядел на Катерину, - ты вот о чем сейчас думала?
- В смысле?
- В прямом.
- Ну… разве в такие моменты о чем-то думают?
- Я не знаю – о чем ты думаешь в такие моменты обычно, но сейчас явно о чем-то… не этом.
- О, господи! Жданов, ну… нет у меня к тебе пылких чувств! Так ведь это взаимно! А…
- При чем тут пылкие чувства, если я себя ощущал так, будто резиновую куклу глажу!
- А ты пробовал?
- Что?
- С куклой?
- Боже! Пушкарева! У меня слов нет! – Жданов слез с постели и направился к выходу из комнаты.
- Ты куда?
- В душ! Самоудовлетворяться!

Катя осталась одна.
Что она сделала не так? И… Жданов… странный… совсем не такой, каким она его себе представляла…
Она поднялась, поправила на груди халат, и отправилась следом за ним.
Нет уж! Раз она так решила, то все будет! В конце концов, кто он такой, чтоб ей отказывать!
Боже, Пушкарева, ты начинаешь думать его словами… От кого поведешься – от того и… забеременеешь… Кстати, о беременности… А… это у него, интересно, есть?
Из ванной был слышен шум воды.
Катя тронула дверь, а она… открылась…
Здесь даже замочка не было…
За матовой перегородкой виднелся силуэт Жданова.
- Андре-е-е-й… - позвала Катя.
- Пушкарева! Какими судьбами! – его голос был чуть хрипловат.
- Ты… извини, если что не так… я просто нечаянно задумалась…
Из-за перегородки послышался хохот.
- И ничего смешного!
- Разумеется! Кать, ты не перестаешь меня удивлять…
- Ты больше не сердишься?
- Нет. Не сержусь.
- Тогда… может… я пойду в спальню? А ты придешь? А?
- А может, далеко ходить не будем, раз уж ты пришла сюда? А то, пока я до тебя дойду, ты опять о чем-нибудь нечаянно задумаешься…
- Ну… не знаю… можно…
- Тогда раздевайся и иди ко мне.
- Как - раздеваться?
- Катя…. – после минутного молчания раздался его голос, - а, может, я тебя неправильно понял? Тогда объясни идиоту: чего ты от меня хотела? Потому, что то, на что подумал я, делают без одежды. Или, в худшем случае, - без некоторых предметов одежды…
- Глупый! – воскликнула Катя, слегка обидевшись на себя за то, что ведет себя как идиотка.
- Да? – искренне удивился Андрей, - Так ты не ответила: я тебя правильно понял?
Катя замолчала.
- Ну, если – неправильно, то сейчас тебе лучше выйти.
- Почему?
- Катька… признайся, пока я спал – ты еще выпила? Или косячок покурила?
- Перестань уже издеваться надо мной! – возмутилась Катя.
- Нет, дорогая, это ты надо мной издеваешься!
- Почему!
- Потому! – он выкрикнул эти слова так громко, что Катя зажмурилась, а когда открыла глаза, он уже стоял перед ней… Катя не могла не смотреть…

Она ойкнула и покраснела, но взгляда не отводила – будто загипнотизированная. Он… был… прекрасен… Она смотрела – и он вздрагивал под ее взглядом; точно так же вздрагивало что-то внутри нее…

Жданов сегодня совсем перестал понимать Катю. Странная… Совсем не такая, какой он ее себе представлял. Неужели за какую-то неделю Малиновский так развратил ее? Честно говоря, ему надоела эта игра, затеянная Катериной, и он решил одним махом выяснить ее намерения: действительно ли ей нужно было его… хм… мужское участие или она проверяла: насколько она может быть желанна для мужчины… Впрочем, у этих непонятных существ, называемых женщинами, столько игр в арсенале, что куда уж с ними равняться бедным прямолинейным мужикам, вся фишка которых в том, что торчит сейчас вызывающим перпендикуляром и… на что так откровенно пялится Катерина.
От ее взгляда он возбудился еще больше, но вид у Кати был столь изумленный, словно вот это орудие она видела впервые в жизни и вообще не представляла – что это такое. Казалось, она сейчас коснется его и спросит: «Что это?», хлопая удивленно ресницами. Вот только ее приоткрытый рот и пересохшие губы вызывали чересчур наглые мечты…
Андрей не выдержал и отвернулся к раковине, суетливо нашаривая на полочке бритву – вот и дело какое-то, это поможет отвлечься…

Катя же не смогла отвлечься, теперь ее взгляд скользил по его спине… вдоль дорожки позвоночника, упираясь в ямку, предшествующую раздвоению…
Андрей, чувствуя этот взгляд всей кожей, ожесточенно скреб бритвой щеку, а глаза застилала пелена возбуждения; приоткрытые губы Кати не давали ему покоя; в мыслях он уже сидел на краю ванной, перебирая пальцами ее волосы и сходил с ума от прикосновений быстрого язычка, порхающего по…
Он тихо застонал, открывая глаза и хрипло, сквозь сжатые зубы, проговорил:
- Кать… пожалуйста… выйди… я… я… не… могу…
Его голос привел ее в чувство, и она, краснея от стыда и смущения, выскочила за дверь, а он, бросив бритву, оперся рукой край раковины и попытался хотя бы отдышаться.

Катя прислонилась к стене; грудная клетка ходила ходуном, вместе с сиплым дыханием выпуская еле слышные постанывания, тело горело, набухшая грудь болела… Рука сама потянулась к груди, сжимая ее, словно боль сжатия могла успокоить боль возбуждения.
- Ой, мамочка, что же я делаю-то?
Она убежала на кухню, открыла форточку и встала в том месте, где морозный воздушный поток сильнее всего обдувал задуренную голову.
Но не успела охладиться до состояния снежной бабы, так как вышедший из ванной Андрей, выдернул ее из спасительной прохлады и, приобняв за талию, возмущенно-весело сказал:
- Ты что? Решила покончить жизнь самоубийством посредством замерзания?
- Ой… я… ты… - бормотала Катя, очень стесняясь.
Но Жданов уже обмотал чресла полотенцем, впрочем, воинственной выпуклости тоже не наблюдалось.
Катя ничего не понимала.
Он… больше меня не хочет? – на душе стало противно, а губы сам собой сложились в обиженную гримаску. Рука же, соблазнительно, как казалось Кате, поползла по его спине и… хм… как бы это сказать?… ну, в общем, - вцепилась в ягодицу.
Жданов засмеялся – нет, теперь я буду играть!
Он легко поднял Катерину на руки.
- Куда ты меня несешь?
- Замачивать.
- Что?
- Я уже чистенький, аж скриплю, а у тебя явно хмель еще не выветрился; вот мы ему и поможем…
- Выветриться?
Андрей бесцеремонно поставил Катю в ванную, не слушая возражений, снял халат; деловито расстегнул бюстгальтер и стащил трусики; проделывая все это так, будто был санитаром в приюте для престарелых, а Катя – самой древней постоялицей этого приюта.
Раздев, он усадил ее, а сам включил воду; проверяя рукой степень ее горячести, подкручивал краны… И все это он проделывал не обращая на пациентку… тьфу!.. Катерину! Никакого внимания.
- Ты что делаешь? – робко спросила Катя.
- Мыть тебя буду.
- Зачем?
- Хм… вопрос интересный… ответ какой нужен – интересный или правдивый?
Почему-то правдивый Кате слышать не хотелось. Отчего бы это?
Жданов сел на колени рядом с ванной и, намылив руки, положил ладони на ее тело. Ладони заскользили, вызывая дрожь и негу. Он еще ничего почти не сделал- только ласкающими движениями оглаживал грудь, а другой – спину, но Катя уже закрыла глаза, вслушиваясь в себя и в такие дразнящие прикосновения. Она уже хотела.
Здесь и сейчас.
Но он…
Он только сосредоточенно намыливал, а потом смывал. Когда его рука проникла между ее ног, то ноги сами начали раздвигаться, Катя же, спохватившись, сжала колени; на что он серьезно сказал, что, если там останется мыло, то, скорее всего, позже будет зудеть и чесаться, так что процедуру лучше довести до конца.
Вконец разомлевшая она обмякла в его ладонях, отпустив свой Пентиум погулять и, заодно, на техосмотр, ибо в последние сутки он сбоил по страшной силе, зависал в самые неподходящие моменты и, когда не надо, начинал перезагружаться, как неактивизированный Windows.
- Так-то будет лучше… - бархатно проурчал Андрей, поняв, что ее игры закончились, - Теперь иди сюда.
Она встала и послушно поворачивалась, пока он обтирал ее полотенцем. Затем он снова поднял ее на руки и отнес в спальню…

Целовать начал с пальчиков ног – облизывая и покусывая каждый, руками в это время поглаживая ноги – порхающими касаниями до коленей, потом – под коленками; заметив, что под правой коленкой есть какая-то замечательная точечка, переместился сам и, перевернув ее на живот, приник к этой точечке уже языком. Ее тело отзывалось, пробуждаясь и подрагивая; он повел языком выше, доходя до ягодиц, уже обласканных ладонями; покусывая ягодицы, ласкал груди, просунув руки под них, обцеловал выемку позвоночника, шею, особо остановился на нежном розовом ушке с легким пушком на кромке; навалился, впрочем не всей, конечно, тяжестью на спину – чтоб чувствовать кожу кожей; потерся о лопатки пуговками сосков, о ягодицы – восставшей плотью, внимательно слушая при этом ее хрипловатые стоны.
Когда она завертела попкой, приподнимая ее, довольно усмехнулся и одним быстрым движением перевернул и навис над ней воином-победителем, глядя прямо в глаза:
- Ну, что, Кать… ты… уверена, что хочешь этого?
- Теперь уже все равно…
- Да, чтоб тебя! – он подскочил чертиком на пружинке, сел на краю кровати и, воздев глаза ввысь, взмолился, - Пушкарева! Ты способна довести до белого каления даже деда Мороза, ты в курсе!
- Ой… я не то хотела сказать! Андрей! Я…
- Не говори, ради Бога, ничего, иначе я тебя выставлю из квартиры прямо в таком виде! А всем мужикам, которые к тебе приближаться будут ближе, чем на метр, буду рекомендовать бежать, куда глаза глядят, пока не поздно!
- Андрей… Я…
- Ну? – он повернулся, глаза его горели от возбуждения и злости.
- Я… ну… я молчать буду…
- Я не люблю, когда женщина молчит!
- Но… что?
- Подумай!
- Я…
- Ну? – черные уголья его глаз прожигали насквозь.
Катя собралась с мыслями, ей удалось понять. Ну… нет между ними любви, но что-то же есть!
- Я… я хочу тебя. ТЕБЯ!
Андрей будто именно этих слов и ждал от нее, он расцвел аки маков цвет, широко улыбнулся, а в следующее мгновение уже подмял ее под себя ко взаимной радости.
И вот теперь действительно кончились игры, остались только мужчина и женщина страстно желающие поделиться своим теплом и получить поддержку; никто не виноват, что Боги не дали людям другого средства для этого.
Во всяком случае – для них другого не нашлось.

Положив голову на плечо Андрею, и обхватив руками его торс, Катя удивлялась – насколько спокойно стало у нее на душе, боль утихла и… и обида прошла!
- Андрюш…
- Оу?
- Ты как?
- Странный вопрос… По-моему, прекрасно… А что? Желаешь повторить?
- Не-е-е-е…
- Что-о-о-о? – притворно возмутился Жданов, приподнимая голову.
- Не, я не в том смысле…
- Слушай, Катерина! Ты меня своими смыслами точно в психушку загонишь! Давай договоримся: если ты что-то хочешь сказать, то говори прямо!
- Да-а-а-а… А вдруг ты обидишься?
- Катюш… Я, скорее, обижусь на твои иносказания, ты даже не представляешь – насколько странно и двусмысленно они звучат. Поэтому – давай уж, руби сплеча!
- Я тут подумала… вот нам хорошо… а Ромке – плохо…
- С чего ты взяла, что плохо?
- Ну… мне так кажется…
- Хорошо. Допустим. И?
- Как ты думаешь, может, мне его простить?
Андрей молчал.
- Андрю-ю-ю-ш… Ты что, обиделся? Ты не думай, ты – замечательный, мне очень хорошо с тобой было, я нисколько не жалею, но… я же люблю его… ты же знал…
- Кать. Я не обиделся. Просто – ты сказала о Ромке, а я подумал сразу об Амуре. Тебе хорошо – ты его простишь и у вас сразу будет… лубофф… А мне… что делать?
- А хочешь… Я с ней поговорю?
- Нет, не надо. Ну… тогда я тебе помогу… как-нибудь.
Андрей повернулся, нависая над Катей, чмокнул ее в нос и сказал:
- Эх, Катька! Если нет любви – чем тут помочь можно?

_________________
Все будет. Но не сразу...

Мряу
Они все так сделали это
Хотя Катька просто довла своими мыслями и всем этим
Упористая девка прям слов нет

Спасибо огромное

_________________

Дрогнет Запад, и дрогнет Восток.
Сила, Сила в Руке.
Девять Звезд - Синий Цветок,
Синий Цветок на Клинке.

Глава 28

Катя с сожалением выбралась из постели:
- Ну, ладно… мне пора. И так родители убьют.
- А… ты им не сказала, что задержишься?
- Сказала. Вечером еще – что я, наверное, буду ночевать у Юлианы.
- Поверили?
Катя улыбнулась:
- Не слишком. Но я не стала слушать возражения.
Андрей провел кончиками пальцев по ее спине:
- Кать… если ты не хочешь домой ехать, можешь остаться.
- Не думаю, что я хочу весь день провести в постели.
- Да ну, я же не об этом! Сходим куда-нибудь, в кино, например. Пообедаем в «Ришелье», а вечером – еще куда-нибудь…
- Прекрасная программа, но… Андрюш… наверное, это будет перебор.
- Смотри сама. Если надумаешь – звони…

Ближе к обеду к Андрею заявился Малиновский – несчастный, разбитый и уже слегка нетрезвый.
- Палыч… Скажи мне – ты вчера Катю увез?
- Допустим…
- Что она говорила?
- А как ты думаешь? – Андрей слегка паниковал: они не успели договориться с Катей о том, что сказать Ромке.
- Наверное, она права… - Рома сел на кухне за стол и прижался затылком к стене, - я – подлец...
- Ну… такого она не говорила.
- А что говорила?
Андрей замялся.
- Ясно, - коротко хохотнул Рома, - не можешь мне сказать… Слушай, дай выпить!
- Не советую. Лучше позвони ей.
- Нет, - тряхнул головой Роман, - не стану.
- Но почему? – удивился Андрей, - Может, она тебя простила? Ну… подумала-подумала…
- Нет. Не в этом дело.
- А в чем?
- Неси виски – скажу.

Налив себе почти полный стакан, Рома его выпил – чуть дергая кадыком, будто в жаркий день спасался ледяной водой от жажды.
Отдышался.
Посмотрел на Жданова окосевшими глазами:
- В общем так, Палыч. Катя – права. Я, действительно, подлец и горбатого могила исправит. Прежде чем общаться с порядочной девушкой, мне нужно отучиться от моделизма. Вот!
Андрею не хотелось вникать в пьяный бред, а еще он знал, что Катя уже почти простила Романа. Вот только не смел сказать ему об этом сам.
- Послушай, Ромка… Погоди ты хоронить себя… Поговори еще раз с Катей. Повинись. Скажи, что этого больше не повторится. И держись подальше от моделек!
- Жда-анов! Мне Кате в глаза стыдно смотреть! Мне ж, скотине, мало было на показе! Когда мы поссорились, и она уехала, я напился до потери памяти!
- Ну?
- Баранки гну! И проснулся в постели какой-то шалавы! Ты п-п-понимаешь? Я автоматически снял девку! Хотя с ума с-с-сходил по Кате! Ну, как я могу теперь Кате все это объяснить?
- Слушай, Малиновский, ты перегрелся? Да зачем же об этом ей рассказывать?
- А как я м-м-ммогу скрыть? М-мне с-сстыдно! У меня камень на д-душе!
- Ага! Тебе стыдно, а ей пусть будет больно! Зато у тебя камня не будет! З—з-замечательная логика!
- Н-н-не говорить? – пьяно спросил Рома, его уже не на шутку стало развозить.
- Конечно, не говорить!
- Л-л-ладно… я п-п-попробую… С-с-слушай, Палыч… можно я полежу? – и Рома, уронив голову на руки, заснул.
Ну, ничего себе?
Андрей приподнял его и доволок до диванчика в гостиной.
- Вот псих! Чего доброго – скажет!

Жданов подумал-подумал и позвонил Катерине:
- Ты как?
- На гауптвахте, - пошутила Катя.
- Ко мне тут Малиновский заявился. Пьяный.
- И… ты, надеюсь, про нас ему не сказал?
- Обидеть норовишь?
- Аа-а-а… Что тогда?
- Он очень переживает из-за вашей ссоры. Может, ты не будешь из себя долго королеву изображать и сразу простишь? А то он натворит дел – сама потом жалеть будешь.
Катя засомневалась:
- Так вот сразу и простить? Я думала – подождать до понедельника…
- Кать… Не тот случай, правда.
- Но меня все равно не выпустят! Я – на гаптвахте!
- А на работу? Выпустят? Давай твоего папу, я ж, как никак президент пока.

На работу выпустили. Под честное слово Жданова, что, сразу, как только они закончат с делами, тот самолично доставит ее и сдаст папе на руки.
За Катей он сам и съездил, чтоб папе дать дополнительную уверенность в том, что дочка не развлекаться поехала.
- Кать, ты обедала уже?
- Нет еще.
- Тогда давай в ресторан сначала, дома у меня ничего нет.
- А Ромка?
- Да пусть проспится пока, а еду мы ему какую-нибудь привезем.

Через два часа они приехали к Андрею; Малиновский еще спал.
Катя села рядом, погладила по волосам… по плечу… коснулась щеки…
Рома приоткрыл глаза:
- Катя?.. Ты мне снишься?
- Да… - улыбнулась Катя, - снюсь. Я пришла к тебе во сне…
- Тогда я не буду просыпаться, - Роман чуть приподнялся и снова лег, положив голову ей на колени, - Неужели ты меня простила?
- Жданова благодари… Это он меня сюда привез…
- А что он тебе сказал? – взволновался Рома.
- Сказал, чтоб я тебя немедленно прощала, иначе ты можешь совершить какую-нибудь глупость, - призналась Катя.
- Могу… очень даже, - согласился Рома, жмурясь, как кот.
- Кать, я – свинья? – виновато спросил он.
- Поросеночек. Но очень любимый. Правда.
- Катька… ты такая замечательная… честно… я тебя обожаю… - он приподнял голову, чтоб поцеловать ее, но она отпрянула:
- Ромио! От тебя перегаром несет – кошмар какой-то!
- О, да! Я заливал горе вином. Вернее – виски…
- И как?
- Хорошо. Утопил.
- Угу. Можно утопить горе в вине, если много вина и мало горя?
- Примерно так. Правда, горя было значительно больше, чем вина… Но пришла ты… и все стало хорошо…
- Угу…
- Кать… Ты точно меня простила?
- В первый и последний раз.
- Я понимаю… Кать… я не хочу тебя обманывать… - он сел, - я должен тебе сказать кое-что неприятное… про себя… но я хочу, чтоб ты понимала – зачем я это говорю… понимаешь?
- Нет, не совсем…
- Катя… - торжественно начал Рома, - я знаю, что я – подлец. Но, Кать, я это осознал и прочувствовал. Я себя изругал так, что дальше некуда. Я твердо знаю – что больше такого не повторится.
- Ром. Не нужно ничего говорить. Я все поняла.
- Нет. Подожди. Я должен покаяться, чтобы смыть все грехи. Как на исповеди!
Катя испугалась:
- Ты что? Собираешься мне ВСЕ свои грехи рассказывать? Рома, успокойся! Давай ограничимся общим признанием: мол, грешен! Я тебе их отпускаю.
- Катя, нет. Пожалуйста, будь серьезна. В общем так… Я вчера… напился… ничего не помню… утром проснулся в чужой постели… было что-то или не было – я тоже не помню, возможно, что и не было, но меня привел в ужас сам факт. Понимаешь? Мне стало бесконечно стыдно за себя! Я казнил себя.. .я… много думал… И, Кать… я понял… я понял, что никогда ничего подобного больше не совершу…. Прости меня.
У Кати все внутри заледенело, стало гадко… но… разве она сделала не то же самое?.. Нужно простить и забыть как страшный сон. Рома совершенно искренен с ней, не нужно очков, чтоб увидеть – как он взволнован и как переживает…
- Хорошо… Рома… Я… прощаю… Но ты не должен себя так казнить… Я сделала то же самое, что и ты…
- Ты? Не понял? Что ты сделала?
Катя не стала уточнять прямо уж до подробностей:
- Ну… я тоже ночевала не дома… Так что… мы квиты… И, надеюсь, этого с нами больше никогда не случится…
- Так… подожди… я не понял… Не дома – это где? Ты что? Была где-то с первым встречным-поперечным? Кать, я не верю! – он даже засмеялся, потому что он скорее бы поверил, что всю прошедшую ночь Катерина летала на метле вокруг ЗимаЛетто.
- Почему же? Встречным-поперечным? Вот, с ним… - и она кивнула на Жданова, примчавшегося с кухни, едва услышал, что разговор принимает нежелательный уклон. Вот только не успел…
- С ним? – не поверил Рома.
- Со мной? – поперхнулся Жданов. Она так просто взяла и сказала? Уму непостижимо!
Рома перевел взгляд с Кати на Андрея, потом снова на Катю.
- Ты меня разыгрываешь! – наконец, засмеялся он, - Ты хочешь проверить – не взовьюсь ли я от ревности! Катька! Ну, как я могу поверить в такую ерунду? Ты и Жданов! Не смеши!
Катя пожала плечами – мол, твое дело, а Андрею стало обидно: это почему «ерунда»? Сразу захотелось привести доказательства близости и рассказать – какие родинки есть у Кати там, где ее можно видеть только тогда, когда она без одежды! И про маленький шрамчик на попе. И…
Господи, молчи, Жданов!

- Ну… не веришь – твое дело! – свернула тему Катя, внутренне перекрестившись, - тогда, может, умоешься и… как-нибудь устранишь последствия своего отдыха в виде перегара?
- Да, конечно! Сейчас! – Рома встал и направился в ванную.

- Ты с ума сошла? – беззвучно, но с сильной артикуляцией спросил Катю Андрей и постучал по виску.
Катя изобразила жестом – мол, а что я должна была делать?
Андрей сел рядом, зашептал:
- Катька, что ты творишь? Вы так хорошо помирились, зачем ты усугубляешь?
- Он все равно не поверил!
- А если бы поверил?
- Ты за себя боишься?
- Глупенькая! Я за тебя боюсь. И за него. А если бы поверил? Ты думаешь, он простит?
- Интересно! Ему, значит, можно, а мне – нет? Нет уж! Если он считает, что его простить можно, то пусть будет способен на ответный шаг!
- Катя! Не может мужчина простить такое женщине! Если любит, конечно!
- А женщина? Может простить? Зачем он вообще мне про эту свою шлюху сказал?
- Катя! Он, не прав, конечно! Не надо было ему этого говорить…
- Надо было просто втихаря делать, так?
- Нет!
- Жданов! Если бы у меня не было того же самого, я бы не простила ни за что!
- А если он поверит, что у нас было, то он тебя ни за что не простит!
- Ну и ладно! И пусть тогда катится к своим моделькам!
- Катя!
Вода в ванной перестала шуметь, Андрей быстро соскочил с дивана и на цыпочках ушел на кухню.
Через некоторое время в гостиной появился Малиновский. Влажные надо лбом волосы были взъерошены и торчали в разные стороны, глаза округлены, губы тряслись, а в кулаке было что-то зажато.
- Жданов! Иди сюда! – дрожащим голосом позвал он.
Катю удивленно уставилась на него.
Рома смотрел на свой кулак.
Андрей выглянул:
- Что?
- Сюда иди, сказал…
- Ну?
Рома занес кулак над столом и медленно разжал пальцы. На стол упала бабочка, подаренная Кате; цепочка слегка дзенькнула, коснувшись поверхности стола:
- Это было в ванной… Висело на крючке… под полотенцем… Так значит… - он обвел их несчастными глазами, - у вас действительно было?
- Малина, да не слушай ты ее! – возопил Андрей, - ничего у нас не было, она просто провоцирует!
- А это? – спросил Рома с надеждой, что ему выскажут правдоподобную версию, в которую он сможет поверить. Или – хотя бы – сделать вид, что поверил.
- Да, Катя была у меня вчера. Мы с показа приехали сюда – оба в расстроенных чувствах: она с тобой поссорилась, меня А… ну, в общем, мне тоже хреново было! И мы разговаривали и напивались! Катя переоделась, чтоб не испортить платье!
- А-а-а-а… где она ночевала? – угрюмо спросил Роман.
- Здесь и ночевала! У меня в спальне. А я – тут, на диванчике! Утром я ее домой отвез, вот и все!
- Да? – глаза Малиновского просветлели, - это правда?
Смотрел он исключительно на Андрея, на Катю – почему-то боялся. Что-то ему подсказывало, что правду говорила Катя, а Жданов сейчас завирает эту правду; говорит то, что хочется услышать ему, Роману. Но он очень хотел верить именно Андрею. Хотя и понимал, что такое легкое прощение получил неспроста.
- Конечно, правда! – очень честным голосом сказал Жданов.
Так может, принять версию Жданова? Наплевать и забыть? Нет, не забыть, а запомнить – что, если он будет подчиняться своим рефлексам, то может запросто потерять Катю?
- Катя?
- Да… так было… - медленно произнесла Катя. Впрочем, так и было. Жданов просто недоговаривал. А Роме именно такое недоговоренное, похоже, и было нужно.
- Хорошо… Только… - он подошел к Кате, сел рядом, положил руку ей на колено, - только ты меня так больше не пугай… договорились?
- Да.

_________________
Все будет. Но не сразу...

Пятачок
спасиб!

_________________
Все будет. Но не сразу...

Недо, я прям даже не знаю что сказать...
ой неспроста это... ой скажется еще эта недоговоренность...
спасибо тебе за продку,жду дальше!!!

_________________

Вопреки всеобщему мнению, верю в жизнь после сессии.

I love aftors of this fiks!!!!! Live and work in China, and forum-its my love. Katka+Andrei=LOVE!!! PLEASE!!! Irinka[/list]

Спасибо всем, дорогие мои!!

Глава 29

Сломленный стрессом Рома, слегка успокоившись, почувствовал похмельную дурноту – голова закружилась, к горлу подкатило тошнота; он, побледнев, откинулся на спинку дивана.
- Рома, что с тобой? – обеспокоилась Катя.
- Ничего… - пробормотал тот, - все нормально… выпил лишнего…
Жданов подошел ближе:
- Пойдем-ка, для начала, в ванную…
Рома помотал головой, но Андрей уже приподнял его и помог встать:
- В ванную, в ванную… - а совсем беззвучно пробормотал, - просто я работаю… помывщиком…
Замочив друга в ванной, он позвал Катю:
- Слушай, я сейчас одну отраву сделаю для него…
- Отраву?
- Ну… что-то, вроде, лекарства от перепоя… единственное путное, для досталось мне в наследство, так сказать, от моей жены – знатной, так сказать, травницы.
- А… это ему не повредит?
- Это ему поможет. Поспит немного и будет как огурец, будто не дрянь всякую хлебал, а кефирчик. А хлебал он, судя по всему, не только приличный виски.
- Ну… смотри, - с сомнением сказала Катя.
- Смотрю. А ты пока дуй в ванную и поливай его холодным душем – встать он отказался, а лежать в холодной воде – врагу не пожелаешь.
- В ванную? – снова засомневалась Катя.
- Слушай, Пушкарева, хватит уже девицу-скромницу из себя строить, мне кажется, вы с ним друг друга стесняться не должны.
- Дурак!
Через минуту раздались возмущенные повизгивания Малиновского и успокаивающее приговаривание Кати.
- Жить будет, - хмыкнул Андрей, включая плиту.
Вытащив дрожащего от холода Ромку, Жданов обернул его в халат и помог добраться до комнаты, а уже там, уложив, заставил выпить «лекарство» - не без помощи Кати.
Через десять минут Малиновский уже спал.
- Друг спас жизнь друга, - констатировал Андрей, - все, Кать, пошли, он теперь часа четыре проспит, если не больше.

Они вышли на кухню, Жданов уселся прямо на стол, подхватил стаканчик с налитым туда виски и выпил:
- Катерина… у тебя голова на плечах есть или как?
- Кыш, во-первых, со стола.
Андрей слез, они расселись по-человечески. Только тут Жданов заметил, что у Кати нервно подрагивают губы.
- Кать… ну… вот ты чем думала?
- Головой. В отличие от некоторых…
- Некоторые – это я или он? – Андрей указал свободной рукой в сторону комнаты.
- Он, - жестко рубанула Катя.
- Кать…
- Жданов, я уже говорила, что не собираюсь дергаться в то время, когда он не со мной. Я должна быть в нем уверена!
- Но он же сам переживал из-за случившегося!
- И я должна была его просто взять и простить?
- Ну, а почему – нет?
- В таком случае – почему бы ему просто взять и не простить меня?
- Ну-у-у-у…
- Баранки гну! Налей, пожалуйста, мне тоже – как вчера.
Пока Андрей ходил за напитками, Катя придумывала речь.
- Вот смотри, - сказала она, едва Андрей появился на кухне, - Вот ты Кире сразу изменять начал?
- О! Катя! Тебе оно надо?
- Ты ответь!
Андрей смешал для Кати джин с тоником, сел:
- Ну, допустим, не сразу.
- А когда? Как?
Помолчав, Жданов отхлебнул, а потом ответил:
- Ну, допустим, ты права…
- В чем? Ты мне не ответил.
- В том. Да. Сначала мне было стыдно. Потом вошло в привычку. Потом я уже особенно и не скрывал, зная, что она побесится и все равно – простит.
- Ну вот! – Катя выпила свою порцию залпом, - Что и требовалось доказать.

- Ну… Я же сказал, что ты права… Но как в это вписывается твоя измена?
- Как? Тем же самым по тому же месту!
- Но… с вечера ты ведь еще не знала!
- А с вечера это изменой и не было! Только после того, как… я и решила, что, попробую его простить.
- Скажи… а… ну, вот так, в душе… ты простила? Точно простила?
- Да. Сама удивляюсь, но нет даже никакого осадка…
- Я все равно не могу тебя понять…

Рома проснулся. В квартире было тихо. Чувствовал он себя прекрасно – действительно, как сказал Жданов, будто кефир с вечера пил. Надо же!
Кольнуло острой болью – разговор с Катей.
Зачем он ей сказал?
Зачем ОНА ему сказала? Как с этим жить? Но… может… и не было ничего? И правду говорил Жданов?..
Рома поднялся…
Запахнул халат, прошлепал босыми ногами до ванной, оделся.
Странно, но никого не было. В комнате на столике нашел записку: «Повез Катю домой. Скоро буду».
Вернулся в спальню снова, посмотрел на кровать. Он спал на покрывале, оно мято топорщилось, подошел поправить.
Его осенила мысль - вряд ли Жданов успел сменить постельное белье.
Рома подошел, аккуратно отогнул покрывало… одеяло… Встал на колени, внимательно осмотрел простыню. Отогнул одеяло сильнее, забрался коленями на кровать, всмотрелся внимательнее.
И нашел то, что искал.
Что подтверждало.
- Малина, ты проснулся? – услышал голос Жданова за спиной, - Ты что там делаешь?
Рома засмеялся:
- Ничего! Совсем ничего! Я тебя поздравляю, Палыч, переспать с девушкой друга – это круто, да? Не с какой-нибудь шлюшкой, а с той, в которую он влюблен! Шедевр! Ошеломиссимо!
- Э-э-э, Ромка, ты что? Не было же ничего!
- Ничего! Да ну? Ты бы хоть простыни сменил – тогда бы я мог поверить!
- Ромка!
- Ненавижу! Тебя ненавижу и ее ненавижу! Так ей и передай, что я ее больше видеть не хочу!
Натянув куртку, бросил в лицо попытавшемуся его задержать Андрею:
- Все! Ты добился, да? Ты все время ее добивался и дождался, да? Как шакал! Ну и… Совет вам да любовь! А я уезжаю!
- Ромка, да куда ты, постой! Постой, я все объясню!
- Спасибо! Катенька мне уже все объяснила! А я, дурак, сразу не поверил! Идиот!
- Ромка!
Но тот, не дожидаясь лифта, умчался вниз по лестнице.
- Все идиоты! – негромко сказал Жданов, стоя на площадке.

Кате он не стал сообщать о находке Малиновского, надеясь, что к понедельнику тот одумается.
Катя…
Она не звонила Роме – простить то она простила, но не была уверена, что простил он. Отчего-то ей казалось, что понадобится некоторое время.
Но вот чего не было – так это досады от содеянного. Она неоднократно обдумывала ситуацию и пришла к выводу, что не жалеет ни о чем: ни о том, что было с Андреем, ни о том, что сказала об этом Роме.
Конечно, она промолчала бы, не начни откровенничать он, но… что случилось – то случилось; значит, так было угодно судьбе.

В понедельник Жданов пришел рано – не из-за дел, а просто потому, что проснулся ни свет ни заря, и не мог снова уснуть; в половине восьмого он уже переступал порог своего кабинета. А потом бездарно сидел, гоняя шарики в Line.
Без пятнадцати девять в приемной послышались шаги, шорох… Потом заглянула Амура:
- Доброе утро, Андрей Палыч.
Он сдержал порыв, произнес достаточно спокойно:
- Доброе утро, Амура. Я несказанно благодарен Вам за помощь на прошлой неделе, извините, что пришлось оторвать Вас от привычной обстановки. Теперь Вы можете возвращаться к Кире Юрьевне.
- Андрей Палыч, я…
- Все нормально, Амура, спасибо вам за все! Дела у Вас примет Катя.
И он снова приник глазами к монитору, давая понять, что она – свободна. Он видел, конечно, ее желание поговорить, но больше не нуждался в объяснениях; единственное, чего он реально хотел – забыть все, связанное с этой девушкой. Пусть он даже и влюбился, но влюбленность без подпитки гаснет, с глаз долой – из сердца вон.

А в 9-05 вбежала взволнованная Катя:
- Андрей! – она протянула ему лист бумаги, - Рома… уволился…
Жданов быстро пробежал глазами по заявлению:
- Ты ему звонила?
- Да. Нигде нет…
- Значит… - Андрей быстро взглянул на Катю, пытаясь оценить ее стойкость под ударами, - Кать… знаешь, что… ты сядь…
И он рассказал ей о том, что было в субботу.
Катя, закусив губу, побледнела. Несколько минут сидела неподвижно, глядя перед собой, но ничего не видя. Потом сфокусировала взгляд на Жданове:
- Ну… что ж… это – его право… и его выбор… Значит, не судьба…
- Кать, ты…
- Не беспокойся – переживу. Я рада, что это случилось сейчас, а не через год… Сейчас… пока я еще не прикипела к нему так, что оторвать невозможно… Пусть…

Малиновский не нашелся. Консьерж в его доме сказал, что Роман уехал вечером в воскресение, предупредив о длительном отсутствии.
Катя не подавала виду, что ее это как-то касается.
Андрей сдержал данное себе обещание и больше не предпринимал попыток сблизиться с Амурой. «С глаз долой» помогло.
Катя переехала обратно в свою каморку – в отсутствие Малиновского она не видела смысла удаляться от Андрея - слишком много времени уходило на беготню туда-сюда; в начале января намечался совет директоров, на который нужно было представить отчет; в общем, работы хватало. Обязанности Малиновского Катя с Андреем делили пополам.
Шурочка, ввиду отсутствия личного шефа, перебралась в приемную президента.
Шел последний рабочий день перед Новым годом…

_________________
Все будет. Но не сразу...

Ух и не фига себе
Ну Малина с Катей и в придачу с Андреем накрутили делов
Ну че все им не сидится на жопе дома в обнимку то!
Бесит однакож
Ромка еще тот ревнивец.
Что он там нашел?
Волосы или кхм-это?
Если волосы то это ни че не значит
А если то что я думаю то это конешно ужасно
Убирать следы надо
Недотепы
Что будет в Новый год?
Или уже на совете?
А на совете должен быть Ролмка ведь? По идее то

Я ужасно жажду проду
Хочется узнать что же дальше нас ожидает

_________________

Дрогнет Запад, и дрогнет Восток.
Сила, Сила в Руке.
Девять Звезд - Синий Цветок,
Синий Цветок на Клинке.

ну закрутилось...

Катя меня поразила уехал-ну и ладно...
А Андрей-наоборот.. теперь за ним Амура сама бегать будет
А Ромка не в Египет свалил?

вобщем спасибо большое!!!!жду продолжения !!!

_________________

Вопреки всеобщему мнению, верю в жизнь после сессии.

Спасиб, дорогие!
Пятачок

все, нашел :) ему хватило :)
Ирка

неизвестно...


Глава 30

Корпоративная вечеринка набирала обороты. Федя, как говорится, пел, Борис – молчал, Николай ногой качал.
Кто-то пил, кто-то – танцевал, кто-то разговаривал. Лицом в салате не лежал, к счастью, никто. Кира ушла рано – не ее это был праздник, не чувствовала она себя комфортно в окружении Женсовета, да и девочки ее сторонились. Кира могла бы пообщаться с Катей, но та сама нуждалась в утешении – Воропаева не знала: что там у них с Ромой вышло, но люди просто так не срываются и не уезжают в неизвестном направлении. Значит, что-то серьезное.
А поговорить с Катей у Киры теперь не получалась – Пушкарева с головой ушла в работу, вернулась в свою каморку и даже на обед почти не ходила: обычно они с Андреем заказывали обед в офис.
Странно, но к Жданову Кира Пушкареву не ревновала – с одной стороны, было подозрение, что бегство Ромы связано как-то с Андреем, с другой – президент и его помощница не давали ни одного повода к тому, чтобы усомниться в их отношениях: деловых и дружеских, без намека на какую-либо эротику.
Уходя, Кира подошла к Андрею – попрощаться и еще раз поздравить его с наступающим праздником. И выяснить вопрос о Лондоне – Павел с Маргаритой звали ее на Новый год туда, но, если поедет Андрей, то Кира там даже носа не покажет: слишком дорого ей далось расставание, чтобы вновь провоцировать себя.
Жданов сказал, что никуда из Москвы не поедет.
На том и порешили.
Катя весь вечер жалась к Андрею, согреваясь его энергией; сама себе она казалась воробьишкой, забившейся под стреху, но была Жданову благодарна за то, что он не давал ей впасть в отчаянье, которое временами наползало черной снежной тучей, избавляя от желания жить. И на вечеринку эту он ее силой вытащил – сама-то она совсем не хотела находиться на людях; ей постоянно казалось, что в спину ей тычут пальцами, хихикая – как некогда хихикали над Кирой.
Катя сто раз думала о случившемся, и сто раз приходила к выводу, что самым обидным для нее было не то, что Рома изменил ей, переспав неизвестно с кем – нет, ужасен был его флирт и поцелуйчики с модельками.
Кате казалось, что модельки, увидев ее, переговариваются – вот, смотрите, эта страшила думала, что ей нашего Ромочку удастся захомутать! Да у него такие девочки были, что эта Пушкарева по сравнению с ними…
Сравнения были, конечно, не пользу Кати…
Но она… ожидала этого, что ли? Это ведь Рома ей все время пытался доказывать, что она – красивая, и не хуже других. А теперь некому – Жданов воспринимал ее такой, какая она есть; ему было не слишком важно – в бальном ли она платье или в рубище… Однажды Катя на него даже обиделась, что он не заценил ее новый наряд, но Андрей взял ее за плечи и проникновенно глядя ей в глаза – так, как умел только он, сказал:
- Катька… глупая какая… ну да, мне нет разницы – какое на тебе платье, я тебя воспринимаю по-другому… как это сказать?.. душой, что ли? Я просто знаю – вот Катя. Та, которая лучше всех на свете. Ну… ты же помнишь – я всегда к тебе так относился. Кать, не важно вот это, внешнее. Посмотри на Клочкову, да на Лейлу, будь она неладна, посмотри, ну? Красивая картинка, фантик, внутри которого даже не пустота, а дрянь несусветная! Ну?
Хотелось верить ему. И она верила. Потому что в этом он не лгал.
В этот вечер Катя замечала, что Жданов нет-нет, да и бросит взгляд на Амуру; однако к ней не подходил, разговаривать не пытался.
С ней Катя столкнулась в приемной, когда отошла туда позвонить родителям, чтоб не волновались. Амура как раз заканчивала разговор по телефону.
Слово за слово вспомнили Жданова, гадание…
- Да что там, все-таки, такое было? Неужели настолько страшное? – спросила Катя.
Время уже притушило остроту восприятия, а, возможно, еще то, что Амуре все-таки хотелось выговориться… Тому, кто посвящен в тайну.
И она рассказала.
Ничего катастрофичного.
Просто у Жданова в скором будущем ожидалась свадьба. Амура и испугалась – неужели с ней? Раскинула второй раз, но нет, в ее раскладе никаких скорых бракосочетаний не предвиделось.
- Ну и… вот… - подвела итог девушка, - и зачем мне это надо было?
Катя не могла с ней не согласиться.
- Но на ком женится Жданов, если у него только в начале января суд по разводу. И нет невесты – это-то Катя знала точно, а во вторичную скоропалительную женитьбу президента не верила.
Оставалась… как это ни странно, только Кира.
Амуре Катя не сказала, но про собрание акционеров в начале января помнила, и о том, что Маргарита до сих пор мечтала заполучить Киру в невестки – тоже…

В приемную заглянул Андрей:
- О! Кать, а я тебя ищу!
На Амуру он не обратил внимания, зато к Кате подошел, и, положив руку ей на талию, сказал:
- Может, поедем? Мне кажется, что ты устала. Или я ошибаюсь?
- Нет. Не ошибаешься, я действительно устала, - улыбнулась Катя.
Неизвестно – сделал ли Жданов сей жест специально для Амуры или его волновало только самочувствие Кати – неизвестно. Катя вообще ничего такого не заподозрила – за последнюю неделю она успела привыкнуть к тому, что Андрей ее опекает, бывая, иногда, даже чересчур заботливым – больше, чем ей необходимо.
А вот Амура проводила их о-о-о-очень интересным взглядом.
Ну, у Маши-то давно подозрения были – они слишком часто видела их вдвоем у лифтов. Танюша проницательно предполагала, что отъезд Малиновского напрямую связан с отношениями президента и его помощника, а Шурочка… нет, Шурочка ничего такого не видела, но ведь она не заходила в кабинет без стука; а, несмотря на картонность стен в ЗимаЛетто, в приемной не слышно того, что происходит за закрытыми дверями каморки

Жданов с Катей вышли на улицу; Андрей поднял голову кверху, поймал ртом несколько снежинок, притянул к себе девушку, чуть потормошил ее:
- Кать, ну? Хоть немножко улыбнись! Новый год – это же так здорово! А хочешь, по городу покатаемся? Я тебя в та-а-а-акое место отвезу – глазам не поверишь!
- Нет… у меня нет настроения, ты же знаешь…
- Катюша, ну? – он притянул ее к себе - бережно, по-дружески, обнял, - Кать… ну… под новый год же чудеса случаются, а? А вдруг твоя очередь на чудо пришла в этом году, а?
- Какие чудеса, Андрей? – горько спросила Катя, - я свой лимит исчерпала, да, вдобавок, счастье свое не удержала, профукала…
- Прекрати эти упаднические настроения, я тебе запрещаю!
Катя хмыкнула.
- В, конце концов, я твой начальник, я приказываю! – притворно повысил голос Андрей.
- Нет… Мы уже не на работе…
- У тебя рабочий день ненормированный, ты в курсе?
- Ах… значит, продолжаем трудиться?
- Именно так! Прошу Вас, Екатерина Валерьевна, помощник президента и финансовый директор компании ЗимаЛетто, сопровождать Вашего шефа на деловую встречу.
У Кати что-то затеплилось в груди, она с надеждой взглянула на Андрея; тот понял оплошность:
- Прости…
Она, осознав свою ошибку, кивнула, а ее настроение, только-только начавшее улучшаться, снова скатилось до крещенских температур.
- Черт тебя подери, Катя! – повысил голос Жданов уже не притворно, - Что мне, на самом деле ругаться?
А Катя вдруг рассмеялась.
- Что с тобой? – не понял Андрей, - я ее смешу – она чуть не плачет, я ее ругаю – она смеется. Что, Кать?
Улыбаясь вполне уже весело, она встала на цыпочки, вытянувшись вверх, к нему – ему даже подумалось, что она его сейчас поцелует! Но нет, она приблизила замерзшие губки к его уху и, опаляя щеку паром, прошептала:
- Оказывается, я безумно скучаю по твоим орам!
- Что-о? – он придержал ее спину.
- Ты в последнее время совсем не орешь! Та-а-а-кой весь рассудительный… серьезный…
- Кать, это плохо?
- Это странно. Я, правда, скучаю по…
- Договорились, специально для тебя я устрою большой ор. Только, давай все-таки, не улице, а, хотя бы, в машине, да?
Он взял ее за руку и потянул к стоявшему неподалеку автомобилю.
В это время Женсовет вывалился из здания.
- Ну, что я говорила? – торжествующе произнесла Маша.

Они сели в машину:
- Ну, что, здесь орать? – улыбнулся Андрей, - только скажи: на какую тему?
Катя засмеялась:
- Ладно… потом как-нибудь… Поехали. Только не надо меня ни в какие места – давай домой. Все-таки, завтра Новый год, надо хоть немного выспаться…
Болтая о том, о сем – но все больше про ЗимаЛетто и про отчет к собранию акционеров, они добрались до дома Кати.
- Спасибо… - она открыла дверцу, - с наступающим…
- Кать, а ты Новый год где встречаешь?
- Дома. Как обычно.
- А… со мной не хочешь?
- Не думаю, что это – хорошая идея.
- Ну… смотри сама… - Жданов сделал вид, что предложил это из вежливости. На самом же деле, достаточно хорошо зная Катю, он понимал – она будет ждать от Ромы звонка или сообщения. Не расстанется с телефоном. Праздник будет не в радость, она, сказавшись, что устала, уйдет пораньше к себе, и будет плакать.
Конечно, он не мог ей заменить Ромку, но считал своим долгом как-то поддержать Катю, помочь ей не свалиться в полную депрессию… Он бы сделал и больше – если бы знал: что.
Поиски Малиновского успехом не увенчались – тот исчез и растворился. Жданов попытался обратиться в милицию, но ему там сообщили:
- Когда взрослый человек уходит из дома с чемоданом и сообщает, что уезжает надолго, при этом уволившись со своего места работы, то никто его искать не будет. У нас слишком много без вести пропавших.

Новый год для Кати был точно таким, как предположил Андрей. В половине первого она сказала, что хочет спать, а потом долго и бездумно глядела в подсвеченный фонарями и петардами потолок – до тех пор, пока сон и вправду не сморил ее.
Жданов… был дома.
Один.
Рома не объявился.

_________________
Все будет. Но не сразу...

О мамочка
Что с Ромкой?
Может он аварию попал? Или еще что то.
На стадии ревности можно что угодно сделать
Недо скажи что с ним все в порядке и он жив здоров
А
Я очень волнуюсь, переживаю
Что случилось то

_________________

Дрогнет Запад, и дрогнет Восток.
Сила, Сила в Руке.
Девять Звезд - Синий Цветок,
Синий Цветок на Клинке.

Пятачок
жив-жив... рази ж я кого-нибудь когда-нибудь убивала?

_________________
Все будет. Но не сразу...

Ox.nraitcia mne u vas Andrei,prosto prelest! On i drug dlia Kati, i liubovnik.Romka- balda, poka prostit- ona k Andreiu uidet. K+a=LOVE!!! Irinka :07: